Мое темное счастье

 — Она еще от того первого раза не отошла, когда ты повел себя как полный… А теперь ей опять плохо. И снова виной этому ты.

Мой темный маг не ответил. Глин обнял меня сильнее.

— Иначе к Ариадне не вернулся бы голос. Аран сам сделал выбор. И он верил в нас. Что спасем. Что не бросим. Что…

Даринель и сестры Арана расплакались.

— Я хочу домой, Глин. Пожалуйста, — попросила очень тихо. — Не могу здесь оставаться.

— Конечно, сестричка. Мама и папа будут рады тебя видеть.

Я кивнула и, ни с кем не прощаясь, нырнула в озеро.

Мы прошли через купол, проплыли по знакомым улицам. Русалы приветствовали нас, но я не откликалась. Слезы высохли, но в горле стоял ком. Я словно заледенела внутри.

— Плывем во дворец или хочешь к себе? — тихо спросил Глин, улавливая мое настроение.

— К себе.

Мы доплыли до моего дома, остановились.

— Я хочу побыть одна, Глин. Спасибо тебе.

Ему хотелось остаться, точно знаю, но, видимо, пряталось в моем взгляде что-то такое, не оставлявшее ему выбора.

Как во сне я открывала калитку, превращалась в человека, поднималась по лестнице. Усталая и опустошенная, снова расплакалась, а потом провалилась в беспокойный сон."

"Открыла глаза уже на закате и увидела, что вокруг меня находятся родные. Лимфил, про которого я чуть не забыла, мурлыкал под боком, делясь теплом. Меня обняли, заставили привести себя в порядок и поесть. В вазу поставили свежие розы, срезанные в саду.

Я уткнулась в плечо дяди, принимая его поддержку.

— Возле озера тебя все еще ждут, — тихо напомнил Глин.

— Как ты? — спросила Алона.

— Плохо.

Мы так и сидели. Я, Агрий, Алона и Глин. Почти не разговаривали. Но я чувствовала их тепло и поддержку.

К обеду появились друзья, прознавшие про мою беду. В душу лезть не стали, лишь посочувствовали и попытались приободрить. Я поплавала в озере, порасспрашивала о новостях и уснула прямо на поляне на берегу, где меня утром и нашел Глин.

— Как Даринель? — спросила я.

Глин, конечно, был возле озера.

— Могло быть хуже. Волнуется, переживает, но не ревет, как ты, целый день напролет.

— Ей просто нельзя. Скоро должен родиться ребенок.

— Никто тебя ни в чем не винит, Ари, — вздохнул русал.

— Знаю. От этого не легче.

— Про Лира узнать не хочешь?

— Нет.

Дальше дни потянулись медленно, сливаясь в один, пока однажды я не почувствовала, что боль утихает.