Мизгирь

Гена был замечательный муж, и он явно не нарочно поддевал её этим, а лишь констатировал факт, но это не облегчало её страданий. Лера очень хотела маленького. Она, как и Гена, была единственным ребёнком у родителей, папа её умер, когда она училась в восьмом классе. Это произошло во время весеннего разлива. Он шёл по набережной и увидел, как в реку свалился мальчишка, один из тех, что шалили на берегу, и его сразу понесло потоком и уже грозило зажать между льдин. Мальчишку отец спас, об этом случае даже написали в статье местной газеты, но сам застудился сильно и вскоре умер.

А мамы не стало, когда Лере уже было двадцать два. У неё была астма, развившаяся на фоне стресса после потери мужа, и один из приступов закончился трагически. Так и сошлись они, в общем-то, с Геной, два одиночества. Квартиру родителей Леры они продали, купили новую хорошую машину, а вторую половину денег положили на счёт в банке. Обоим тогда было по двадцать три, сейчас же исполнилось двадцать семь лет. И буквально позавчера Лера узнала, что ждёт ребёнка. А сегодня, за ужином, она собиралась сообщить эту новость супругу, окончательно убедившись в своём интересном положении.

Глава 2

Когда Лера, светясь тихим счастьем, сообщила новость мужу, Гена был на седьмом небе от радости. Он тут же заключил жену в объятия и затараторил:

– А кто будет – мальчик или девочка?

– А как мы его назовём?

– А что теперь нужно делать? Надо же, наверное, идти к вашему женскому врачу, да? А мне? Мне нужно куда-то?"

"Лера со смехом объясняла, что вообще-то про пол ребёнка пока ещё говорить рано, на учёт в женскую консультацию она пойдёт вставать в понедельник, а для того, чтобы определиться с выбором имени, у них с Геной есть ещё целых девять месяцев.

Весь вечер муж не мог успокоиться, и то смеялся, как дурной, то вытирал набегавшие слёзы счастья.

Беременность пролетала легко и быстро, Лера и сама не заметила, как неслись эти мгновения. То и дело она заводила разговор с мужем о том, что им надо поменять жильё. Но Гена всё время сомневался, то ли сказывалась мужская привычка к комфорту, и он не хотел выходить из его зоны, ведь в этой-то квартире ему всё уже было привычно и знакомо, то ли просто не считал это жильё каким-то неудобным для проживания.