Мир, который без меня. Альтернативный гей-роман. Книга 1.

Это - все, что он может. Энди протяжно вздыхает. Его передергивает, словно вздох этот копился внутри долго. Голова затылком опускается Маккене на плечо. Ан нет! Сердце здесь. На месте. Запускается, разгоняется и колотится, словно бешеная лошадь, что, перепугавшись, вздымается, чтобы в следующее мгновение понестись, не разбирая дороги.

И хорошо, что Рой молчит. Слова будут перебором, потому что мозг не справится. В нем и так восстание. И в теле восстание. Шерстка - дыбом. Мурашки по коже... Вновь ненасытное существо расправляет внутри драконьи крылья, недовольно порыкивая, что так мало места, и оно едва умещается.

И к черту речную тину, потому что здесь - своя, мозговая!

Уменянетсилпотомучтотыприкасаешься!

И…

Янемогубольшетерпетьпотомучтохочу!

Только две мысли. Текут параллельно. Груженые под завязку. Трутся бортами. Цистерны с ядом и патокой падают с них, бьются, и смесь пенится в жуткой реакции…

Плеватьнавсебудьчтобудет!"

"Телефон звонит не замолкая. Звук, того и гляди, разорвет аппарат.

Рядом трещит мобильник, едет по столу. Падает. Проходит час. Другой. На исходе - третий. Мобильный молчит, потому что батарея в другом углу гостиной. Стационарный лишь икоточно попискивает, рассыпавшись набором деталей. Кто-то звонит и долбит в дверь. Она пока держится, но вот-вот ввалится внутрь. Наконец Рой не выдерживает, идет открывать, на ходу натягивая джинсы. Не свои. Энди.

— Вы что, охренели?! — Шон орет во все горло. — Я уже не знаю, что и думать! Хоть наряд с поисковыми собаками вызывай!

— Стив…

Маккена замирает, потому что тот, отодвинув его рукой, цепенеет с открытым ртом.

— Мать вашу-у, — ему с трудом удается произнести слова, так как в следующий момент челюсть перевешивает, клонясь под тяжестью вниз.

Рой оборачивается и начинает краснеть, прикрыв рот ладонью.

— Блядь!

Энди пятится к плите, явно желая исчезнуть с переднего плана гостиничного пейзажа.

— У вас тут что, снимали пилотную серию «Звездных войн» или очередную «Бензопилу»?

— Не уверен, — растягивая слова, отвечает Маккена, - но, кажется, батальные сцены «Войны и мира» удались.

Гостиная представляет собой жалкое зрелище. Перевернутые стулья, разбитая посуда, разбросанные вещи, отъехавший к лестнице диван с видом счастливого спасения в последнее мгновение, тонны использованных и запечатанных презервативов. И все это великолепие густо сдобрено кукурузными хлопьями.