Миллионер против миллиардера (СИ)

— Агатка, это Ольга Михайловна, она доктор, хирург нашей областной больницы, — Ямпольский заговорил с девушкой, и Оля снова упала в обморок. Никогда бы не поверила, что он умеет так разговаривать — с такой нежностью. А Ямпольский уже повернулся к ней. — Ольга Михайловна, это моя Агата.

Правила хорошего тона никто не отменял, так что отменять пришлось обморок.

— Здравствуйте, Агата, — Оля улыбнулась. Девушка улыбнулась в ответ и сказала одними губами: «Здравствуйте. Добро пожаловать».

Оля беспомощно взглянула на Ямпольского.

«В Германии заработная плата хирурга составляет до двадцати пяти тысяч долларов в месяц. В Испании меньше, но я гарантирую подтверждение диплома, не выезжая из страны. В Германии без подтверждения не обойтись, но мы с вами существенно сократим срок. Ну, решайтесь, Ольга Михайловна», — сказала Фея-Крестная голосом Ямпольского, и Оля ошеломленно распахнула глаза.

— Олечка, — пахнущий карамелькой носик уткнулся в ухо, — ты что, спишь?

— Нет! — вскочила она, оглядываясь по сторонам.

— А почему у тебя глаза были закрыты? — недоверчиво спросил Никитка.

— Заработалась, вот и закрыла, чтобы отдохнуть. А сама все-все слышала! Идите сюда, зайцы, будем дальше смотреть, — она плюхнулась обратно на диванные подушки. Дети обрадованно прижались с обеих сторон, и Никитка нажал на пульт.

Оля честно боролась с искушением закрыть глаза, поэтому воспроизводила в памяти события вчерашнего дня, честно следя за действом на экране.

Агате диагностировали мутизм. Ямпольский рассказал это в двух словах, когда девушка отошла в поисках своего котенка.

— Но это же чаще встречается у детей! — удивилась Ольга.

— Да, ей было двенадцать, когда она замолчала, — подтвердил Ямпольский.

За обедом Оля терялась в догадках. Вряд ли ее пригласили для Агаты — несколько месяцев назад собирался целый консилиум, так что хирург, оперирующий грыжи и аппендиксы, был последним человеком, который мог бы помочь девушке. Ну разве что участием.

А еще было очень непросто наблюдать за их отношениями. Нет, ей не было завидно — к счастью, Оля никогда не была завистливой. Но спокойно смотреть на этих двоих было сложно.