Место под солнцем

— Вы пытались заговорить с ней?"

"— Ну, я вообще-то на улице не знакомлюсь, но ее второй раз возле бара заметил. Во вторник тоже сидела. Я сначала удивился, ну так, мельком: чего, думаю, она одна сидит так поздно у бара? Путан тут нет, не их место, да она и не по этому делу. Сразу видно. Когда я ее в первый раз заметил, подумал, может, ждет кого. Ну, прошел мимо, только обратил внимание, что девушка необычная. Такая красотка, а одета как старушка или монашка. А в среду иду — опять сидит. Ну я подошел, спрашиваю, вы не меня, случайно, ждете? Так, вроде в шутку.

А она — ноль внимания. Я рядышком присел, спрашиваю, охрана не нужна? Не страшно так поздно одной? Молчит, даже не взглянула в мою сторону. Я подумал, может, глухая или психованная. Мало ли? А вы почему вообще-то интересуетесь? Убила, что ли, кого?

— Ну прямо так сразу и убила, — улыбнулся Кузьменко, — сам глаз на нее положил, познакомиться пытался, а теперь — убила.

— Да нет, это я так. Я понимаю, подробности не разглашаются в интересах следствия.

Сам в милиции проработал год после армии постовым. Больше года не выдержал, честно скажу. Работа гадостная, платят мало. А здесь, в обменке, ничего. Платят, правда, тоже хреново, зато и работа — не бей лежачего. Пока никто не грабил.

— Ну ладно, — вздохнул следователь Чернов, когда Иван рассказал ему о результатах своего визита в «Белый кролик», — с очняком-то стоит затеваться или нет? Как считаешь?

— А что это даст? Если бы бар был на другом конце Москвы, если бы сменщик этого Эдика пришел не на десять, а на двадцать минут позже, тогда — да.

А так — после двенадцати двадцати никто ее там не видел. Она могла сразу сорваться, добежать до Мещанской и пальнуть. Практически ведь могла?

— Могла, — кивнул Чернов, — другое дело, она не знала точно, когда они вернутся, и если заранее планировала убийство, то вряд ли стала бы торчать у бара. Ждала бы уж прямо во дворе.

— Так, может, она и собиралась ждать, но они сразу приехали. О премьере она знала, догадывалась, что потом будет банкет.

Они ведь с банкета действительно смотались раньше всех. Ты лучше скажи, ты сам-то как чувствуешь, она или нет?

— Чу-увствуешь, — передразнил Чернов, — если не она, то «глухарь». А улик навалом, выше крыши. Вот это я чувствую.

* * *

— Ну и вот, Игорек, я поняла, никто эту бабульку слушать не станет. Никому дела нет, как всегда. — Валентина Федоровна Корнеева налила чаю сыну и себе, отрезала еще несколько кусков своего любимого ванильного кекса с изюмом.