Место под солнцем

Знаешь, какое-то безликое сочетание, даже Маша Иванова звучит выразительней. Если бы так звали актрису, ей, вероятно, стоило бы взять псевдоним.

— Да, наверное, — рассеянно кивнула Катя и вышла в прихожую. — Что еще надо купить, кроме кофе и майонеза?

— Подожди, я тебе напишу на бумажке, — крикнула Жанночка из кухни, — ведь наверняка забудешь. Кстати, а не боишься, что Сиволап до сих пор тебя караулит?

— Бояться скандального репортеришку — много чести! — усмехнулась Катя. — Пусть он меня боится.

Если сейчас привяжется, я ему покажу, где раки зимуют! Надолго отобью охоту приставать к людям.

— Интересно, как же? — засмеялась Маргоша. — Не знаю. Это будет чистая импровизация.

Когда она вышла из подъезда, Сиволап и Корнеев сидели на лавочке. Между ними на газетке были разложены бумажные тарелки с курицей, дымился чай в пластиковых стаканчиках. Оба были так заняты едой, что Катю даже не заметили.

«Вероятно, эти господа решили здесь навеки поселиться, — подумала она, сворачивая в переулок.

 — А все-таки интересно, зачем они стали снимать бомжа Бориску? Вряд ли от скуки. Бомж постоянно ошивается во дворе, роется в помойке, всех знает, все видит… О Господи, а ведь он мог оказаться случайным свидетелем! И теперь хочет получить деньги за свою информацию. Милицию он не любит и боится, а телевизионщики, такие, как Сиволап, могут отвалить за бомжовские откровения приличную сумму…»

Сворачивая из переулка в небольшой проходной двор, Катя заметила ярко-лиловую сгорбленную спину у мусорных контейнеров.

«Прекрати, — строго сказала она себе, — не вздумай этого делать!» Но сама уже решительно шагнула к лиловой спине и тихо позвала:

— Бориска!

Он оглянулся и тут же расплылся в беззубой улыбке.

— А, привет, циркачка!

Катя иногда выносила для него старые вещи Глеба, перекидывалась парой приветливых слов. Однажды, когда он валялся посреди двора и все брезгливо обходили его. Катя присела на корточки, увидела, что он избит до полусмерти, вызвала «Скорую».

Бомж всегда вежливо здоровался с ней к называл циркачкой.

— Ты ведь был той ночью во дворе? — тихо спросила Катя.

— Какой ночью? — наивно захлопал глазами бомж.

— Не бойся, я ничего не скажу милиции. Тебе не придется выступать свидетелем. Но ты видел его?

— Ее, — произнес бомж одними губами.

— Что? — не поняла Катя и, спохватившись, полезла в сумочку за деньгами.