Место под солнцем

У меня нет часов.

— Хорошо, — вздохнул майор, — кто-нибудь из соседей видел, как вы возвращались? Может, вы встретили кого-то во дворе? Попытайтесь вспомнить… — Зачем?

— Затем, что в ночь с четвертого на пятое сентября был убит человек, с которым вы находились в близких отношениях.

— Мы расстались. Не было никаких отношений.

— Но вы встречались всего неделю назад, — напомнил Иван.

— Мы встречались для того, чтобы расстаться. Совсем. Навсегда.

— Между вами произошел какой-нибудь конфликт? — мягко спросил майор.

— Нет.

— Но ведь люди не расстаются просто так, тем более — навсегда. Если не прямой конфликт, то какие-то причины… — Он был женат.

— Но ведь вы знали об этом с самого начала. Вы, вероятно, ждали, что он расстанется с женой? Хотели создать с ним семью? — стал осторожно подсказывать майор."

"— Да, — прошептала она еле слышно, — я хотела создать семью… — И звонили его жене анонимно, оскорбляли, угрожали? — быстро, не меняя интонации, спросил Кузьменко.

Накануне вечером он побывал у Орловой.

Очень скупо и неохотно она подтвердила все, что он узнал от Крестовской, — и про звонки, и про щепки в подушке. Заметила, что, на ее взгляд, к убийству это отношения не имеет. Присутствовавшая при разговоре домработница Жанна Гриневич добавила подробностей и эмоций, стала описывать ужас, который ей довелось испытать при виде мистических предметов. Да, все это очень похоже на Ольгу. Очень похоже. В ней чувствуется скрытый жесткий фанатизм. Если она поставила перед собой цель — развести Калашникова с женой, то вполне могла звонить, шептать гадости в трубку, могла попытаться извести соперницу с помощью черной магии и бомжихой могла нарядиться. Ну очень ей хотелось создать семью, ужасно хотелось… Ольга впервые вскинула глаза — сухие, огромные, лилово-синие, совершенно сумасшедшие, как показалось майору.

— Нет. Я никогда не звонила его жене.

— И не пытались с ней встретиться?

— Нет. Никогда.

— Вы бывали у Калашникова дома?

— Да. Когда она уезжала на гастроли.

 — Ольга страшно побледнела, покачнулась на табуретке.

Майор машинально метнулся к ней, испугавшись, что сейчас она упадет. Но она не упала, вцепилась тонкими пальцами в столешницу, судорожно сглотнула.

— Ольга Николаевна, вы себя нормально чувствуете? Может, вам тяжело отвечать на мои вопросы и мы отложим разговор на потом?

— Как хотите, — она едва шевелила губами, — мне все равно.

Майор подумал, что надо будет на следующий допрос пригласить психиатра.