(Противо)показаны друг другу

И только когда мой взбесившийся желудок начинает успокаиваться, меня накрывает волной неконтролируемого слезного потока.

Плачу навзрыд и самое удивительное, что я не могу объяснить почему. Оно само, черт возьми!

— Лиль, ты чего? — слышу позади себя Дашин голос. Однако, ответить ничего не могу. Вместо этого хватаю ершик и начинаю остервенело мыть унитаз.

— Что мне делать, Даш?

— Ты про квартиру? Глупенькая, да у меня есть деньги, я оплачу еще на полгода вперед, — на ее комментарий я начинаю истерически хохотать. — Лиль, ну ты чего? Все дело в зачете? Ну даже если не сдашь, никто тебя не отчислит с последнего курса, это бред.

Не с первого, так со второго раза сдашь.

— Да плевать мне на этот зачет. И на квартиру тоже!

— А что тогда не так? — недоуменно спрашивает Даша.

— Все не так! Я закомплексованная, неуверенная в себе дура, которая может только хамить, а принять решение и сделать что-то дельное — нет! Трусиха. Желе никчемное, — затихаю, уткнувшись взглядом в пол. — Извини, — после затяжной паузы, наконец, произношу я и приподнимаюсь с колен.

Ополаскиваю лицо холодной водой и впервые за последние пять дней поддаюсь желаниям своего организма, а именно заваливаюсь в кровать, накрывшись двумя одеялами. Плевать, что всего полшестого. И на будильник тоже плевать.

* * *"

"Утром, как ни странно, проснулась сама за полчаса до ежедневного будильника. Почти бодрая и даже не в дурном настроении. Аппетита по-прежнему нет, но кусок шоколадки отлично зашел. Возможно, это и повлияло на мою вполне удачную сдачу зачета.

Мне бы радоваться надо, вот только сколько бы я ни искала взглядом Юсупова — так и не нашла. Он ведь тоже должен здесь быть, потому что пропустил зачет из-за меня. Вот только среди многочисленных студентов, облюбовавших стену перед аудиторией, я его так и не нашла. На работу мне выходить только десятого января, а наша общая смена выходит двенадцатого. И что я буду делать еще две недели без него? Чтобы прийти к нему самой — смелости по-прежнему не хватает. А вот на то, чтобы завалиться домой и впасть в столь желанную спячку — да. Что я и делаю с успехом.

Если бы не Дашин отъезд, я бы проспала вплоть до нового года, но совесть давит. Не могу с ней не попрощаться, прожив столько времени вместе. Она оказалась той еще партизанкой, единственное, что раскрыла, так это номер нового телефона.

— Ты это… попроси прощения у своего Егора за меня. Ну то, что я ему в нос дала. Я чего-то тогда переборщила, — у «своего», ну-ну.

— Ага. Обязательно попрошу.