Медвежий угол

– Может, останемся и посмотрим, как играют юниоры? – спросил Амат, хотя знал, что Закариас ни за что в жизни не согласится.

– Так и скажи – «посмотрим на Кевина», зачем приплетать юниоров. Знаю я, что он твой кумир, Амат, но у меня есть своя жизнь! Carpe diem! Смейся и люби!

Амат вздохнул.

– Ладно, забудь, проехали…

– У ТЕБЯ ЧТО, КЕВИН ЭРДАЛЬ В ОЧКЕ, АМАТ? – закричал Зак.

Амат стукнул клюшкой по льду.

– Может, придумаем чего-нибудь в выходные?

Амат попытался придать голосу непринужденность. Как будто он вовсе и не думал об этом весь день.

– У меня есть две новых игры! Только приноси свою приставку, мою ты доломал в прошлый раз!

После такого обвинения Амат немного обиделся – приставка была сломана о его лоб, когда Зак швырнул ее в ярости после проигрыша. Он откашлялся и собрал оставшиеся шайбы.

– Я подумал, мы могли бы… пойти погулять.

Закариас посмотрел на Амата так, будто тот предложил налить яду друг другу в уши.

– Пойти куда?

– Ну… погулять. Люди иногда это делают.

– Ты имеешь в виду, что это делает Мая?

– Я сказал «люди»!

Закариас пританцовывая закружился на коньках и запел:

– Маю и Амата ветром кача-а-а-ает, Амат на Маю долго конча-а-ает…

Амат с грохотом наподдал шайбой об борт рядом с Заком, но не удержался и захохотал.

Давид и Бенгт стояли в коридоре у раздевалки.

– Это ошибка! – настаивал Бенгт.

– Как бы странно это ни прозвучало, но первые двенадцать раз я слышал это собственными ушами.

Бенгт потопал вперед, а Давид потер виски. Не сказать чтобы Бенгт был незаменимым ассистентом, Давид спокойно относился к крику и мату, это часть хоккейной культуры, к тому же, по правде говоря, некоторым парням в команде был просто необходим такой тиран, хотя бы для того, чтобы они нацепили защиту на нужную часть тела. Но иногда Давид задавался вопросом, что будет, если Бенгту достанется команда юниоров, он ведь в хоккее разбирается не лучше, чем среднестатистический горлопан с трибуны.

Амат и Зак шли по коридору и смеялись во весь голос, но, увидев Давида, тотчас замолкли. Мальчики прижались к стене, чтобы его пропустить. Амат подскочил от неожиданности, когда Давид поднял руку:

– Ты Амат?

Амат кивнул.