Медвежий угол

– Мне в школу пора, мам.

Она кивнула, прикусив губу:

– Да. Конечно. Я понимаю… Это было глупо с моей стороны.

Ей хотелось задать сыну миллион вопросов. Поздно ночью она нашла в барабане сушилки простыню, хотя Кевин обычно даже носки не мог постирать. Кроме того, там лежала футболка с пятнами крови, которые не до конца отстирались. А пока он рано утром забивал во дворе свои шайбы, она зашла в его комнату и нашла на полу пуговицу от блузки.

Она хотела пойти к нему, но не знала, как следует разговаривать со взрослым мужчиной через закрытую дверь ванной комнаты.

Мира постояла возле двери в комнату Маи, держась рукой за ручку, но второй раз стучать не стала. Дочь сказала, что ей нездоровится, а Мира была не из тех тревожных мамаш, которые пристают с расспросами. Ей хотелось быть крутой современной матерью.

Нет, Мира – современная мать, она не страдает гиперопекой и не парится из-за пустяков. Она села в машину и поехала на работу. Через сорок пять минут она припарковалась в лесу.

Лит открыл дверь и просиял, как будто увидел торт. – Кевин! Здорово! Или… ты?..

Кевин нетерпеливо кивнул:

– Готов?

– К чему? Ты… про школу? Мы с тобой? Вместе пойдем в школу? Ты серьезно?

– Ты готов или нет?

– А где Беньи?

– Забудь про Беньи, – прошипел Кевин.

Лит стоял посреди прихожей, открыв рот и не зная, что на это сказать. Кевин закатил глаза:

– Ты что, на причастии? Закрой варежку, твою мать.

Лит стал напяливать ботинки и одежду, стараясь впопыхах не перепутать ноги и другие части тела. Всю дорогу Кевин не проронил ни слова. Наконец его огромный собрат по команде с довольным видом вынул из кармана сотенную купюру:

– Кажется, я тебе должен.

Когда Кевин взял деньги и спрятал в карман, Лит захихикал, не в силах сдержаться. Кевин как бы невзначай сказал:

– Только не болтай языком, о’кей? Сам знаешь, какие они, эти бабы.