Медвежий угол

– Выбирай выражения, Давид!

Давид не думал отступать:

– А то что? Ударишь меня?

У Петера задрожал подбородок. Давид не двигался с места. Наконец он презрительно ухмыльнулся. Один продолговатый шрам красовался у него на подбородке, другой – чуть выше на щеке.

– Не думаю. Ты ведь у нас Петер Андерсон. И за тебя на скамейке штрафников отдуваются другие.

Войдя к себе в кабинет, Давид не стал хлопать дверью. Он закрыл ее совершенно бесшумно. Больше всего Петер ненавидел его за это. За то, что Давид был прав.

Когда журналистка местной газеты брала у Кевина интервью, тот был совершенно невозмутим.

Окажись на его месте кто-то из сверстников, он бы с ума сходил от волнения, а Кевин излучал спокойствие профи. Он смотрел журналистке в лицо, но не в глаза, а на лоб или ноздри, держался расслабленно, но не развязно, без любезности, но и без хамства, отвечал на все вопросы, но при этом ухитряясь не сказать ничего по существу. Когда журналистка спросила о матче, Кевин стал рассуждать о том, что в хоккее «важно хорошо двигаться, забивать больше голов, создавать моменты». Когда она попросила рассказать, что значит для города и его жителей победа в финале, Кевин произнес, словно робот: «Для нас главное – сам матч, мы стараемся сосредоточиться на хоккее». Потом журналистка вспомнила, что игрок из команды противника, к которому товарищ Кевина Беньямин Ович в конце матча применил силовой прием, получил сотрясение мозга, на что Кевин не моргнув ответил: «Я не видел, как это произошло».

В свои семнадцать лет он умел держаться с прессой, словно заправский политик.

Восторженная толпа унесла его, прежде чем журналистка успела задать другие вопросы.

Амат нашел в толчее свою маму и поцеловал ее в лоб. Та со слезами на глазах прошептала: «Иди, иди!» Он рассмеялся и, обняв ее, пообещал вовремя вернуться домой. Мать знала, что он врет. И была счастлива.

Где-то в стороне на парковке, в самом дальнем круге популярности, стоял Закариас, а его лучший друг тем временем находился в круге первом. Взрослые садились в машины и уезжали, оставляя детей наедине с их грандиозным вечером, и, когда компания игроков вместе с девчонками стала двигаться в сторону вечеринки, куда были приглашены почти все, стало мучительно ясно, что кто-то все же остался за бортом.

По дороге в кафетерий Петер встретил Маю и Ану. К его несказанному удивлению, дочь бросилась ему на шею – когда ей было пять лет, она встречала его так с работы по вечерам.

– Я горжусь тобой, пап! – прошептала она.