Меченный смертью. Том 4

Броненосец вплотную приблизился к бегущим в панике солдатам неприятеля и выпустил облако ядовитого газа, а после этого стал яростно уничтожать когтями и зубами всех, до кого мог дотянуться.

Зачистка засеки монстрами продолжалась около получаса. После этого ни одного способного передвигаться вражеского солдата в этой области не осталось. Наши бойцы в это время продолжали стоять на своих огневых точках, отстреливая любого, кто продолжал проявлять активность с вражеской стороны.

Судя по информации от операторов коптеров, новых сил противника пока не наблюдалось, а все выжившие панически спасались бегством.

Когда мои потрепанные монстры выполнили полученную задачу, то сразу явились ко мне. И тогда я им отдал последний в их службе приказ: идти к туннелю, убивая всех врагов, что встретятся им по дороге, а после этого зачистить все подземные помещения врага или геройски погибнуть, сражаясь.

— Выполните это задание и можете уходить с миром, — сказал я, попытавшись придать своему голосу особую торжественность. После этого я подошел и коснулся каждого из них ладонью.

Таков был ритуал. Где-то внутри меня это четко отложилось. Чтобы освободить монстров надо пожелать им уйти с миром и после этого коснуться их тел.

Я задумчиво наблюдал за уходящими к лесу монстрами. В моей голове до сих пор не укладывалось, как эти создания, которые совсем недавно пытались уничтожить моих боевых товарищей, могут быть такими преданными? Сейчас их ничто не заставляло это делать. Они поступали так по своей воле. Что же это за свобода такая, ради которой они на все готовы?

Мои размышления прервала страшная фраза Коршунова.

— Двадцать восемь бойцов пали смертью храбрых, ваше сиятельство.

Коршунов стянул с себя шлем. Все окружающие вместе со мной последовали его примеру. Минуту мы стояли молча. Потом я надел шлем и хмуро сказал:

— Первым делом надо позаботиться о живых. Всех раненных эвакуируйте в полевой имперский госпиталь. Надеюсь, их там примут. Если нет, то вся надежда только на нашего дока.

— Уже распорядился, ваше сиятельство, — глухо ответил Коршунов. — Обещали принять.