Меченный смертью. Том 4

У изголовья стоял автомат, рядом лежал бронежилет с каской, а на журнальном столике — пистолет, нож и рация.

Я понимающе кивнул Степану Ивановичу и, подсев к нему поближе, спросил шепотом:

— Как дела с убитыми монстрами? Отвезли к Демидову?

— Да, ваше сиятельство. Выручили двести семьдесят шесть тысяч. — После этих слов глаза Коршунова радостно заблестели.

— Отлично, Степан Иванович. Используйте их на компенсации семьям убитых и тяжелораненых, оплату лечения бойцов, закупку боеприпасов, амуниции и техники.

— Хорошо, ваше сиятельство, — ответил Коршунов, быстро пометив что-то у себя в блокноте.

— Я видел, что у казармы стоит большая очередь из кандидатов в новобранцы. Кто ведет аттестацию и прием?

— Я веду, ваше сиятельство. Вот только сейчас ненадолго отлучился. А то Петрович совсем на ногах не стоял. А без меня идти отказывался. — Коршунов с беспокойством посмотрел на спящего Ярцева.

— Позывной «Заря»?

Коршунов устало кивнул.

— Хороший офицер, — продолжил я. — Видел его вчера на поле боя. С виду молодой, а бойцы его слушаются. Сколько ему? Двадцать пять?

— Двадцать восемь. Зато дури в нем. На двоих хватит. В рукопашке нам с Ярцевым не уступает. Подковы голыми руками гнет.

— Отлично, Степан Иванович. Значит будущие новобранцы в хороших руках.

Увидев, что Коршунов хочет что-то возразить, я взял со шкафа старый будильник и завел его на четыре часа.

— У вас два часа на сон. Время пошло. Зорину я сообщу.

Это была волшебная формула, которой, в мою бытность в учебке, можно было уложить спать любого солдата."

"Коршунов ухмыльнулся, удивленно мотнул головой и через пару минут уже спал крепким сном, блаженно растянувшись на мягкой медвежьей шкуре.

Сообщив Зорину, что он теперь за главного, я отправился обратно в особняк. Удаляясь от казармы, я даже спиной чувствовал восхищенные взгляды бывших бойцов капитана Федулова, которые в это время стояли на плацу, ожидая своей очереди на аттестацию.