Меченный смертью. Том 4

Он опустил глаза в пол, а потом виновато взглянул на меня и судорожно сглотнул. Дальше тыкать бедного управляющего носом в его же проколы и демонстрировать, как он закрыл ключом дверь, а потом спрятал его в карман, я не стал.

— Тимофей Федорович, во-первых, я, конечно, удивлен вашей смекалкой, особенно мастерством работы с видеозаписями. Чтобы так искусно исправить дату съемки на тайм-кодах, надо очень постараться. Но прошу вас на будущее обойтись без подобного рода самодеятельности. Договорились? — Я старался говорить мягко и с иронией, пытаясь показать управляющему, что я совсем на него не злюсь.

Тимофей Федорович снова понуро кивнул и опустил глаза в пол. Я продолжал с улыбкой смотреть на него. Выдержав небольшую паузу, я спросил:

— Записка в нижнем ящике стола. Это же вы ее написали?

Управляющий вскинул на меня удивленный взгляд и дрогнувшим голосом спросил:

— Зап-писка? Простите, ваше сиятельство, но о какой записке идет речь?

И вот тут уже пришло время удивляться мне.

— Не берите в голову, Тимофей Федорович. Вижу по вашей реакции, что вы ничего об этом не знаете. Да и пустяк это сущий, на самом-то деле, — поворачивая обратно к себе ноутбук, ответил я.

Управляющий заметно успокоился после моих слов и головы больше не отпускал, выжидательно и преданно глядя на меня.

Я сделал серьезное лицо и, выйдя из-за стола, подошел к управляющему, который, глядя на меня, тоже поднялся с кресла. Внимательно посмотрев на него, я сказал приглушенным голосом:

— Тимофей Федорович, узнав про вашу страсть к работе с видеозаписями наружного наблюдения, я хочу вас попросить кое о чем.

— Конечно, Александр Николаевич, я все сделаю, — с готовностью ответил управляющий.

— Мне нужно, чтобы вы по мере возможностей и не в ущерб вашим основным обязанностям, а также здоровому сну проследили за Леопольдом Архиповичем. Сейчас он вряд ли будет подставляться и делать что-то неразумное. Скорее всего он будет выжидать и вести себя идеально, чтобы усыпить нашу бдительность. И именно сейчас очень важно узнать его привычный распорядок.