Меченный смертью. Том 4

Я старался никогда не садиться за стол в плохом расположении духа. Что бы не происходило в жизни, но во время приема пищи ум должен быть светлым, а душа довольной. Видимо поэтому я никогда в жизни не страдал проблемами с системой пищеварения.

Одевшись в вечерний легкий костюм и как следует причесавшись, я взглянул на себя в зеркало. Следы пережитого дня почти не проглядывали на моем разгладившемся и свежем лице. Если бы Ярцев сейчас увидел меня, то остался бы весьма доволен.

Я вышел из комнаты и направился в столовую.

Я открыл перед ней дверь в столовую и легко склонив голову, томным голосом произнес:

— Мадмуазель, прошу вас.

Ольга сделала грациозный реверанс и, слегка покраснев, ответила:

— Сударь, вы так любезны.

Проследовав за ней в столовую, я придвинул ей стул, подождал, пока она сядет, а потом уселся рядом. Ольга почему-то старалась на меня не смотреть. Ее правая рука немного подрагивала от волнения. Но вместе с тем я чувствовал, что ей безумно приятно находится рядом со мной. Все ее страхи, невзгоды и переживания словно бы испарились в этот миг, оставив место простому и безмятежному счастью.

Сзади незаметно подошел Леопольд и наложил нам чудесного борща от Марфы Васильевны. Причем сделал он это так ненавязчиво, что я, увлеченный созерцанием преобразившейся до неузнаваемости Ольги Дмитриевны, совсем этого не заметил. И этим, признаться, дворецкий меня приятно удивил. Он отошел к стене и замер рядом с важной фигурой Тимофея Федоровича.

— Они что, так и будут тут стоять? — удивленно шепнула мне Ольга, стараясь не смотреть в сторону застывших у стены слуг.

— Так принято. Если их прогнать, то они очень обидятся. А человека, который приносит тебе еду, лучше не злить, сама понимаешь, — так же тихо ответил я, многозначительно подняв брови и слегка улыбнувшись, а потом уже обычным голосом добавил: — Приятного аппетита, Ольга Дмитриевна.

— И вам, Александр Николаевич, — бархатистым голосом ответила она, смущенно улыбнувшись.

Ужин был просто бесподобен.