Меч Томаса

То ли легендарная женская интуиция, то ли совпадение, в которые он не верит, поскольку все есть взаимосвязь, только порой непонятная, но Шарлотта оказалась вероломной предательницей. Ей приказали его убить, потому как он спас Люсиль и отправился с ней за Мечом. Если бы блондинке удалось завершить начатое, то прибить Люсиль особой сноровки не понадобилось бы. Олег задумчиво потер подбородок.

– Меч ищут и другие, – сказал Олег и направился к выходу.

Люсиль подскочила, ее глаза широко распахнулись.

– Правда?

– Кривда, – отозвался Олег через плечо.

– Н-нет… А куда вы, пастор Олег? – отводя хмурый взгляд и сминая пальцами тряпку, проговорила Люсиль.

– Ну раз нет, то созерцать даль морскую, – ответил Олег, – и мудрствовать в покое и тишине.

– Я с вами!

– Сиди тут, – приказал волхв. – На палубе много матросов. Это плохая компания для девицы. А я не хочу отвлекаться на твою охрану.

Щеки Люсиль мигом покрылись красными пятнами, она бросила тряпку в тазик на столе и сказала с жаром:

– Вы неблагодарный, пастор Олег! Я сутки сидела с вами и сбивала жар.

– Спасибо…

– И я свободная женщина, – продолжая она. – Мне не требуется ничье разрешение, чтобы подняться на палубу или проводить время так, как я считаю нужным!

В желудке Олега призывно заурчало, он поскреб широкую грудь под распахнувшейся волчовкой, обереги на его груди зазвенели.

– Дело твое, – согласился он, пожав плечами. – Женщины нынче свободных нравов, кто я чтобы удерживать.

На лице молодой женщины отразилась растерянность, она раскрыла рот, но тут же его закрыла, а когда Олег в благодатной тишине покинул каюту, то услышал, как звякнул замок. Волхв хмыкнул – вот и правильно, пусть запирается.

На палубе царило оживление – матросы катают бочки, перекладывают снасти и гогочут. Капитан Патрик на своем бессменном посту держит штурвал. Заметив Олега, он расплылся в счастливой желтозубой улыбке и помахал ему.

– О! Пастор! Очнулся!

Взгляды матросов обратились к Олегу, но через пару мгновений каждый вновь занялся своим делом. Никто не в курсе, что сутки назад он спас их от неминуемой гибели в волнах разгневанного отчаянием морского бога. Их вера теперь иная и не позволяет зреть богов. Даже того единственного бога, которому поклоняются, видеть не способны, ибо по нынешней вере бог являлся лишь избранным и богобоязненным.