Меч Томаса

Олег в копоти, на лице черные разводы, только огненно-рыжие волосы такие же яркие и чистые, как всегда. Савмак с измазанным сажей лицом закашлялся и выплюнул темный сгусток в грязь.

– Все же дрянь у них кухня, – хрипло выругался он и вытер нос. – Лапы какие-то непонятные, мелкие, на один зуб. И подлива кто поймет, из чего.

Олег потащил ослабшую от дыма Люсиль в сторону от таверны, где изо всех окон и дверей дымит чернотой.

– Думаешь, от хорошей жизни они всякие лапы жрут? – отозвался он.

– Да кто ж им мешает нормальных курей выращивать? – удивился ратник, догоняя их, и указал на свинарник.

Они перелезли через низкий забор прямиком на мостовую, Люсиль обессилено повисла на руках Олега, он подхватил ее легко, словно ничего не весит и закинул на плечо.

– Ага, – согласился волхв и покрутил головой в поиске направления, – поросятник есть. А поросей ты где-нибудь видел? Туда.

Они резвым бегом двинулись влево по брусчатке, улица там широкая, а народа мало, и все какой-то хлипкий и неприметный.

Люсиль на плече Олега висит смирно, Савмак рядом бежит настороженный и подозрительно оглядывается, на руках вздулись вены, налив мышцы кровью, что значит – готов к любой атаке.

– Пастор, – обратился ратник к нему, – коли поросей нет, значит, сожрали. Ну и курей. И всю живность. Это понятно.

– Орал, – согласился Олег, оббегая лужу, которая источала жуткое зловоние.

Савмак перепрыгнул следом и продолжил на бегу:

– Стало быть, в этом городе и впрямь может статься какая-нибудь неурядица. Так, а мы куда? Где нам искать ваш артефакт? Может, переждать, пока все уляжется, да пока о нас не прознали?

– О нас уже знают, – ответил волхв."

"– Тогда вперед, на славные битвы! – с ярым задором отозвался ратник.

Они завернули за угол, но оттуда хлынула толпа, многолюдная и разномастная – люди бежали с вилами и ножами, крича что-то про власть и ее беспредел.

– Держись рядом! – выкрикнул волхв, сильнее прижав Люсиль к плечу, та пискнула, но не дернулась.

– Пытаюсь! – откликнулся ратник, толкаясь с людьми, которые таращатся вперед стеклянными глазами и орут в фанатичной ярости.