Под маской моего мужа

— Не с тем воюешь, Дамир. Пока ты будешь целиться в меня, твой человек будет целиться тебе в затылок. Возможно, я единственный, кто знает твою «крысу».

— Ты блефуешь!

— А если нет?

— Говори.

— Только после тебя. Скажи правду Лере. Про Георга. Про ваш договор. Про наш договор. Пусть у неё будет право решать.

Вижу, как он тихо бесится от ярости и бессилия.

— Это невозможно.

— Согласен, дилемма непростая. Быть живым, но нищим или состоятельным, но мёртвым. Но если правда будет озвучена Лере, я сяду на детектор, и ты убедишься, что я не вру.

Ты выживешь… Счёт у тебя на дни.

— Нет! — взрывается он. — Приблизишься к Лере — тебя положат.

— Тогда всё, что ты делаешь — глупая дешёвая агония, Дамир. Потому что следом за мной тут же ляжешь и ты от своей «крыски».

Убираю ствол за пояс и спокойно ухожу. Теперь ему надо хорошо подумать, прежде чем заказывать меня. И у меня точно есть несколько дней.

Глава 26 — Два способа ударить в ответ

— Шампанское… — ставят на столик между нами поднос с бокалами.

Наша ложа сама лучшая — губернаторская.

Третьего звонка ещё не было… Забираю с подноса бокал, проваливаюсь в мягкое кресло. Вот и третий звонок. Свет в зале гаснет. С удовольствием бы выпила пару бокалов, чтобы отпустил этот изматывающий спазм ужаса в животе, но мне нельзя. Только немного пробую, чтобы составить компанию Георгу. Я благодарна ему за попытки отвлечь меня от всего, что навалилось за последние дни. На автомате открываю сумочку, чтобы выключить телефон на время спектакля. Но он выключен и так…"

"Отец обещал мне, что не убьёт его.

Я не знаю, верить или нет. Я даже не могу договориться с собой — заслуживает он смерти или нет. Потому что из них двух — моего ребёнка и моего бывшего мужа, я выберу, конечно же, ребёнка. И если Роман — угроза для него… Но я надеюсь, что отец решит вопрос с заказчиком, и я перестану быть мишенью. Пусть катится к чёрту живым и здоровым этот ублюдок. Да, я не хочу, чтобы отец моего ребёнка был убит.

— Лерочка… Остановись.

— Что?

Ощущаю, что на моём лице опять страдательная судорога.

Господи…

— Переключись. Другого варианта у тебя нет. Всё. Этого человека больше нет в твоей жизни.

— На этого мне плевать. Я оплакиваю другого, Георг. Которого выдумала.

— Он того не стоит.

— Тот, которого я выдумала — стоит, Георг. Я его люблю…

— Отформатируй себя. Тебе станет легче.

— Ты смог отформатировать себя, когда умерла мама?

— Туше… Но я пытался. И делаю это сейчас. Попытайся и ты.

— Да. В этом ты прав. Надо постараться.