Мастер дорог

Высокая, стройная, одетая лишь в едва закрывавшие тело черные лаково-блестящие ленты, с чуть вытянутым скуластым лицом, огромными темными глазами и черными волосами, спадающими от головы по плечам и вдоль тела. Кожа у незнакомки была даже не белой, а словно чуть прозрачной и гладкой до отблеска фонарей на изгибах тела.

– Давай познакомимся. – Женщина щелкнула пальцами, и в комнату въехала тележка с серебристо посверкивающими инструментами. Она раскрыла ладонь, словно раздумывая, что взять, и, наконец решив, взяла коробку и вытащила оттуда что-то вроде пилы Джигли.

– Мне говорили, ты крепкий мальчик? – Она придвинулась так, что Алексей ощутил на коже ее дыхание. – Вот и проверим, насколько.

Ловким движением она накинула пилу на кисть и, потихоньку усиливая нажим, стала двигать ручками, с хрустом вспарывая плоть.

Терпеть боль было совершенно ни к чему, и Алексей, припомнив формулу ухода, обмяк в зажимах, словно сломанная кукла.

– Нет! – Неллис завизжала словно бензопила. – Ты не можешь меня так бросить!!! – Женщину словно скрутило в болевом спазме.

 – Я готовилась к этому дню! Я промыла все мои инструменты!!! – Говоря это, женщина продолжала пилить и остановилась лишь тогда, когда кисть повисла на остатках волокон.

Смахнув ненужную больше конечность скальпелем, она налепила на культю комок кровеостанавливающего геля и в ярости выскочила из комнаты, продолжая трястись словно паралитик."

"В себя Неллис пришла, только оказавшись в своих апартаментах, где раньше проживал великий, но опальный маг Игсар Кровавый.

Сам маг был уже тысячу лет как мертв, но посмертное проклятие, которое он все-таки сумел выплеснуть на Неллис, разъедало тело, словно кислота, изнутри, и провести день-два в неделю в регенерирующем коконе было обязательным условием для поддержания жизни. Вообще в силу незаурядности заключенных этой тюрьмы, каждый из них оставлял их надзирательнице и мучительнице что-то свое. Вот, например, Ушарс Кирон тоже как-то сумел перед смертью кинуть в нее свое адское плетение, и с тех пор кожа у Неллис постоянно зудела, сводя с ума и так сумасшедшую женщину. Оттого надзирательница забывалась, только когда пытала своих заключенных, а после засыпала тревожным сном на удобной кровати.

Как наследница семьи Умис попала в такую неприятную ситуацию, она сама вспоминать не любила. Слегка увлеклась постельными играми и очнулась лишь тогда, когда все трое ее любовников замерли в композиции из окровавленных тел, шипов и веревок.