Мама для отказников. Берег надежды

– Не корите себя, я пришел порталом, да и хожу достаточно тихо. Так что там?

– Эти странные цветы или деревья, – я указала на алые пятна в саду. – Не могу отсюда разглядеть.

– Это королевская роза – редкий вид, подаренный заморским купцом ещё моей пробабке, первой королеве. Вообще, в саду достаточно растений, которых вы не увидите больше нигде. Думаю, я прикажу Линдану сопроводить вас на прогулку.

– Благодарю, – растерянно пробормотала я, абсолютно не понимая, как же мне реагировать на короля, разговаривать с ним.

Как?

Он король, а я всю жизнь сторонилась даже своё начальство и уж тем более не беседовала даже с мэром городка, не говоря уж о президенте. Все мои познания – книги и исторические либо документальные фильмы.

А там, как я помню…

В общем, чем дальше от коронованной особы, тем меньше проблем. Слишком обидчивы, слишком властолюбивы.

Алдан же… Он стоял и рассказывал о розах, а не требовал целовать перстень с огромным рубином. И я не знала, как мне себя вести, где та грань, к которой не следует даже приближаться, а переступить её – означает попрощаться с жизнью.

– Предлагаю поговорить, пока Её Величество занята, идёмте? – Алдан приглашающе протянул руку и пропустил меня вперёд, закрывая балконную дверь за собой. – Например, о вашем подопечном. Дорн, кажется?

– Да, мальчик – оборотень, – кивнула я, присаживаясь на край диванчика и вытягиваясь струной. – Ребёнок очень послушный. Благодаря ему и Айрин, девочка постарше, и держался весь приют.

– Сдаётся мне, что такую оценку вы дадите любому ребёнку, даже если он будет самым шкодливым, – усмешка короля попала прямо в цель.

– Ваше величество, дети действительно прекрасные, – встала на защиту приюта, готовясь убеждать долго и упорно. – Выживать в одиночку сложно, за воровством или вредительством замечены не были, а я спрашивала в деревне. Наоборот, о детях говорили только хорошее, в столь юном возрасте они трудились за пропитание.

– И всё же, ваш приют сильно отличается от других.

– Об отце, – поправила я. – Лиса говорит лишь об отце.