Мама для Одуванчика

Но я, по крайней мере, нашел бы в себе гордость и силы порадоваться за тебя, а не пытаться за твоей спиной разнести все в твоей жизни.

Ник молчит и отводит взгляд. Желваки на лице братца ходят от натуги, а ноздри раздуваются так, что кажется, он сейчас огнем дышать начнет. Но вопреки всему спустя долгие минуты упрямого молчания, слышу:

— Все совсем плохо?

— Нет. Но вчера думал, сердце остановится, когда приехал домой, а она с вещами практически в пороге.

— Я не знал, что твоя Варвара не в курсе того, что вы с Кариной все еще не в разводе.

"— Шалопай! — треплю его по светлой голове, слыша возмущенный вздох. — Ты просто не представляешь, как вчера чесались кулаки сломать тебе нос, Никитос!

— Представляю, — бурчит мне в ответ Ник, облокотившись на капот моей машины. — На той неделе точно такое же было желание, братишка, — вздыхает, пряча руки в карманы джинсов. — Наверное, мне надо перед ней извиниться?

— Не помешало бы.

— Да уж, — ухмыляется Ник. — Карина-то в курсе?

— В курсе, — присаживаюсь рядом. — Я ей все рассказал и объяснил. Думаю, с ее стороны проблем быть точно не должно, — складываю руки на груди, мысленно себе уже представляя, как встану на одно колено и уговорю Варвару отдать мне свою руку и сердце и вообще всю себя.

— А мать? Ей сказал?

— А с матерью хочу сегодня поговорить. Думаю, она будет, мягко говоря, в шоке. И мне не помешает твоя поддержка.

— Без проблем. Но знаешь, что самое интересное? И ведь даже Аська ни разу не проболталась. Смотрю, она тоже Варю приняла, — улыбается Ник, сбрасывая всю хмурость.

— Приняла. Это ее идея и была — остаться с Варей на неделю, пока я был в рейсе.

— Ясно, — кивает Ник, — ну что ж, виноват, Влад. Правда, прости. И я, на самом деле, рад за вас с Варей. Она хорошая девушка, не потеряй, Романовский. А то, если что, я недалеко! — тычет кулаком в плечо братишка, хитро стреляя глазами.

— Закатай губу, мелкий. Не дорос еще! — получает ответный легкий хлопок по спине.

Нет, как бы я на него не злился и как бы своими глупостями Ник иногда не доводил до трясучки — брат есть брат.