Малыш для стервы и холостяка

"

"— Все будет хорошо, — уверенно сказала Рита и ободряюще сжала его руку. Она все еще ощущала себя так, словно ей в то место, которым чувствуют, вкололи заморозку. И теперь все: и жуткий страх, и злость, и чувство вины, и жалость — весь этот взрывоопасный коктейль эмоций застыл внутри ледяным комом. Настанет момент, и заморозка кончится, и тогда будет безумно больно, но это будет уже потом. Зато сейчас ничего не мешает и не отвлекает.

Арсений по дороге успокоился. Сначала он с удивлением крутил вокруг головой, рассматривая то машину, то дорогу, то врача с медбратом, а потом решил, что все в целом идет неплохо, и начал требовать еду.

— Ка-ка-ка!

— Можно покормить ребенка? — робко спросила Рита у врача скорой.

— Пока нет, — отрезала та, с некоторым неодобрением рассматривая Арсения. Чересчур бодрого, по ее мнению, для того ребенка, которого везут в больницу с подозрением на сотрясение.

— Нельзя пока, зайка, — покачала головой Рита в ответ на требовательный крик Арсюши. Тот от неожиданности даже замолчал.

— Дай! Дай, дай, дай!

Рита и Марк обменялись восторженными взглядами.

— А вот и новое слово, — первый раз за сегодняшнее утро улыбнулся Марк.

— Ну как минимум, он не стал глупее после того, как приложился затылком, — хмыкнула Рита. — Я считаю, уже хорошая новость.

А врач искоса на них глянула и с еще большим неодобрением поджала губы.

В приемном покое, пока Марк развлекал недовольного и голодного ребенка, Рита с документами пошла оформляться.

— Вот свидетельство о рождении, — Рита вытащила из сумки сложенный вдвое листок. — А вот мой паспорт.

— А вы кто ребенку? — подняла бровь медсестра.

— Я законный представитель, — поспешно сказала Рита.

— Бумаги у вас есть какие-то?

— Да, конечно. Доверенность…

Рита поспешно нырнула в сумку, ругая себя за то, что сразу не достала нужное. Так, и где она? Вот тут же была, в кармашке. А нет, стоп. Рита же выкладывала доверенность, когда ездила на похороны, чтобы случайно не потерять. И положила… а куда положила? Точно! В ящик тумбочки в спальне. Там она, эта доверенность, наверняка до сих пор и лежит.

Твою же мать!

Рита тихо простонала.