Малыш для стервы и холостяка

Ни веселого малышкового писка, ни отчаянного рева, ни звука мультиков, ни отвратительно громкого пения музыкальных игрушек. И встречать ее никто не вышел.

Может, гулять ушли или в магазин? Да нет же, вот лоферы Марка, уже слегка запылившиеся от прогулок по двору, и ботиночки Арсюши. Значит, они дома.

Рита осторожно сняла кроссовки, стараясь не стонать от боли в ноющих пальцах, и заглянула на кухню. Никого. Только коробка от пиццы и несколько раскрошенных детских печенюшек одиноко валяются на столе.

Ладно, идем дальше. Рита дошла до гостиной: опять никого. Детская тоже оказалась пустой, а вот в спальне Марка ее ждала картина, от которой внутри растеклось непрошеное тепло: мальчики спали. Оба. Старший Рихтер был босиком, в свободной футболке и домашних штанах. Под глазами пролегли тени, но во сне он выглядел неожиданно умиротворенным. На нем лежал младший Рихтер, удобно устроившись щекой на груди и обхватив его пухлыми ручками, еще сохранившими следы младенческих перетяжек. Арсюша сладко посапывал и даже будто причмокивал во сне.

Ох какие же они оба прекрасные!

У Риты неожиданно защипало в глазах, которые и без того опухли от выплаканных слез и теперь были слишком чувствительными. Прерывисто вздохнув, она вдруг подошла к другой стороне кровати и легла рядом с Марком, неловко прижавшись к его плечу. Да, она помнит все свои правила: держать дистанцию, не навязываться, сохранять рассудок, но, господи, можно все это будет завтра? Она так страшно вымоталась, до самого донышка, что не осталось уже ни слов, ни слез.

Ей просто нужно сейчас вот это ощущение тепла и близости, всего лишь ощущение, что кому-то не все равно. Рита втайне надеялась, что смерть тети Клаши пробьет брешь в маминой броне и оттуда хлынут хоть какие-то чувства, но мама лишь исполнила свой долг, постояв с траурным лицом у гроба. И явно разозлилась, когда узнала, что свой дом крестная завещала вовсе не ей, и даже не Рите, а какой-то благотворительной организации.

— Вообще-то я ближайшая родственница, — недовольно шипела мама Рите в ухо, когда они убирали тарелки со стола после поминок. — А ты к ней ездила постоянно. Могла бы и отблагодарить тебя как-то…

— Мам, закрой рот, — невыразительно сказала бледная от слез и недосыпа Рита. — Это дом тети Клаши, и только ей решать, что с ним делать. Можно подумать, ты бы стала здесь жить."

"Мама что-то пробурчала, но больше не возмущалась. Во всяком случае вслух.