Малышка и Карлссон

Коньяк был настолько мягкий, что казался сладким. Катя такого никогда не пила. Она ощутила его вкус, даже несмотря на свое состояние. Не спрашивая Катю, Селгарин заказал ей какой-то салатик, пирог… Катя ела, не обращая внимания на то, что ест, но много. На нее всегда нападал жор, когда она нервничала.

Сам Эдуард Георгиевич почти ничего не ел. Выпил стопку водки, закусил махоньким, размером с ноготь, бутербродиком с черной икрой. Потом ему принесли кофе, аромат которого Катя ощутила раньше, чем официант поставил его на стол.

Наевшись, Катя немного успокоилась, выпила еще одну рюмочку, и Селгарин очевидно решил, что она готова к разговору.

– Ваш друг – это тот, что упал из окна? – спросил он.

– Откуда вы знаете?

– Я ведь ехал мимо, – пояснил Селгарин. – Видел тело… То есть тела. Нетрудно догадаться.

– Он не выпал из окна, – сказала Катя. – Он упал… с крыши.

– Вы наверняка знаете, что он мертв? Я знаю случаи, когда…

– Он мертв, – безжизненным голосом произнесла Катя. – Я знаю точно. И еще перед этим в него стреляли.

– Он… Тоже умер?

– Да. Сдох! – добавила она яростно.

– Спокойней, Катенька… – Селгарин коснулся ее руки, заглянул в глаза.

«У него такие же глаза, как у Карины, – отметило Катино сознание. – Может, даже еще синее и еще больше». В прекрасных глазах Селгарина светилось искреннее сочувствие. Он понимал и разделял Катину боль.

– С вами, Катенька, случилось огромное несчастье, – произнес он мягко.

– Почему?

– Если бы он выпал из окна… (С крыши, поправила Катя.) …С крыши, просто упал, это было бы огромное несчастье. Но если в него стреляли, если его убили, то всё намного усложняется. Вы не знаете, почему в него стреляли?

Катя замотала головой.

– Уверены? Вы же сказали – это был ваш близкий друг…

– Не в этом смысле.

– Я тоже – не в этом смысле, – произнес Селгарин. – А в том, что вы можете быть посвящены в его… дела.

– Нет! – Катя сказала это чересчур пылко. Селгарин покачал головой.

– Вы мне не верите? – воскликнула Катя.

– Я – верю. Но другие… Другие могут не поверить. У него могли остаться друзья, которые сочтут вас виновницей его гибели. Могут?

– Могут… – прошептала Катя. Она вспомнила покрытые серой шерстью лапищи тролля, передушившие ее похитителей, как цыплят…

– У него могут остаться враги, которые знают о вашем существовании.