Малышка и Карлссон

– Давайте я вас угощу… – пролепетала Катя. – Чем-нибудь…

– Гусары, молчать! – гаркнул Коля, и Катины спасители снова заржали.

– Всё, хорош, – сказал Коля. – Братва, пошли отсюда. На, мать, спасибо за лекарство! – Он сунул женщине в халате сторублевку.

Они все вывалились на улицу (Катю бережно поддерживали за локоток) и двинулись к мотоциклам. Катя сообразила, что это та же самая улица Рубинштейна. «Восьмерки» с транзитными номерами не было. Зато у тротуара валялась запомнившаяся Кате куртка с надписью «Чикаго буллз».

– А-а-а, трофей! – Хозяин «Шаманамы» ловко поддел ногой куртку и послал ее в урну. – Гол!

Он уселся на мотоцикл, похлопал по сиденью:

– Устраивайся, малышка, подбросим тебя домой. Куда тебе?

Катя уселась на теплое сиденье.

– Тут, рядом… – сказала она.

Ее подвезли к самому подъезду.

– В гости не напрашиваемся, – сказал хозяин «Шаманамы». – Мы помним, какой у тебя дружок грозный. Привет ему! Передай: пусть присматривает за тобой получше! И пусть заходит.

Глава тридцать вторая,

в которой Катя получает в подарок тысячу с лишним американских долларов и строит планы на будущее

Однажды пришли гоблины в одну английскую деревеньку.

– Колдуны в деревне есть? – спрашивают. Испугались крестьяне:

– Нет, – говорят.

– Тогда с каждого – по мерке ячменя.

И так продолжалось года три, а потом крестьяне скинулись, наняли колдуна-эльфа, чтоб гоблинов отпугнул. Мерка ячменя – не много, но всё равно жалко.

– Колдуны в деревне есть? – Крестьяне расступаются, вперед выходит эльф.

– Ну я колдун, – говорит.

Гоблины расступаются, и выходит тролль.

– Ага, – говорит, – колдун! С колдуна – две бочки эля, а с остальных – по мерке ячменя, как обычно.

Катя бегом поднялась на последний этаж, полезла за ключами и только тогда заметила, что ее трясет.

«Всё обошлось, – мысленно уговаривала она себя. – Всё хорошо, волноваться не надо».

С третьей попытки попав ключом в замочную скважину, Катя наконец оказалась дома. Сил как раз хватило, чтобы поставить чайник. Кате было нехорошо – должно быть, еще не прошло действие газа. Ее мутило, лицо горело, руки дрожали. Катя всхлипнула. Ей вдруг ужасно захотелось домой, в Псков, причем прямо сейчас, и чтобы обратно не возвращаться.

Преодолевая слабость, она встала и сделала себе растворимого кофе. Когда кофе был выпит, противная дрожь почти прекратилась.