Малышка и Карлссон

– Да и ты не слаб! – сказал желтобородый, растирая кисть. Проигрыш его огорчил, но желтобородый старался держать лицо. – Ты, Карлссон, первый, кто завалил меня на этом дереве! – Он похлопал по стойке. – Ты чемпион, братишка! Чемпион! – взревел желтобородый, вскакивая.

Все дружно завопили.

Карлссону вручили приз: желтый шлем с рогами. Катю аккуратно сняли со стойки и на скрещенных руках отнесли к столику под завистливыми взглядами присутствующих дам.

Карлссон снял шлем, щелкнул пренебрежительно, сказал: «Жестянка, детишкам баловаться.

И удалился за занавеску, провожаемый восхищенными взглядами.

Катя подумала, что надо позвать официанта и попросить счет. Теперь-то денег хватит, если, конечно, здесь принимают доллары…

Но вместо официанта к ней подсел желтобородый.

– Твой друг, он кто? – спросил желтобородый. – В смысле – под кем ходит?

– Он сам по себе! – Катя слегка обиделась за Карлссона. – Он… Бизнесмен из Стокгольма. Здесь у него дела.

– Из Стокгольма? – оживился желтобородый.

Встал и пошел. Здоровенный, как автобус. Чем-то он напомнил Кате Карлссона. Может, пластикой? Толстый и неуклюжий с виду, он двигался легко, словно танцор.

– Счет, – сказала Катя подлетевшему официанту.

– Никакого счета! – халдей улыбнулся так широко, что казалось – еще чуть-чуть, и физиономия его треснет пополам.

Третий бочонок Карлссон не допил. Забрал с собой.

– Дома выпью, – сказал он.

Впрочем, до дома он его так и не донес – выпил по дороге.

– Слушай, а пригласи меня в гости! – предложила Катя.

Глава двадцать третья

В гостях у Карлссона"

"Однажды один тролль говорит другому: что-то устал я за человечками бегать. Давай, может, свиней заведем? Будет у нас свининка!

– Не-е, – говорит другой тролль.

Первый тролль оглядел пещерку, подумал немного и сказал:

– Да, много. Но ничего. Они привыкнут.

– Сюда! – Карлссон подтолкнул ее в подворотню. – Под ноги смотри!

Ну это Катя и сама уже сообразила. По запаху.

– Теперь сюда! – Карлссон увлек ее в подъезд, такой же грязный и вонючий, затем – вверх по лестнице, на площадку цокольного этажа, к полукруглому окошку с выбитыми в незапамятные времена стеклами.