Жена неверного инквизитора, или Фастфуд от попаданки

И тут я услышала:

– Боже мой, Максимилиана… Глазам поверить не могу!

ГЛАВА 29

Кайзер

– Что там за история с твоей женой и сумасшедшим домом, Кайзер? Я только недавно узнал, – вскинулся мой отец и, к сожалению, по совместительству мэр нашего городишки.

– Ничего особенного, – усмехнулся я. – Выбирая мне жену, ты как-то не учел, что она не вполне дружит с головой.

– Психиатрическая экспертиза признала Максимилиану совершенно вменяемой, – парировал отец. – Ты что, серьезно хотел отправить ее в психушку?

– Почему нет, если бы это позволило мне от нее избавиться? И потом, она действительно ненормальна – ведь она помешалась на мне.

– Девка нормальна! Я лично читал заключение доктора Макбрайда. Там ее не только психиатры проверяли, но и другие доктора. Она здорова и способна забеременеть от тебя. Что тебе еще надо?

Отец стукнул кулаком по столу.

Внучка.

Как же сильно Приам Роуэн о ней мечтает после смерти Кайлы.

Сильнее этого, наверное, лишь только его мечта навеки запереть меня в Твинбруке, чтобы послушный и почтительный сын всегда был подле него.

– Если ты так сильно хотел внуков, отец… – протянул я. – То почему бы тебе было не договориться, чтобы какая-то более симпатичная девушка, нежели убогая Максимилиана Видаль, в ту ночь влезла ко мне в постель?

Приам ничуть не смутился и сказал с привычной для него убежденностью, которая так бесила меня в нем в детстве:

– Максимилиана Видаль – полное ничтожество. И я это прекрасно знаю, Кайзер. Такая жена – твое наказание, чтобы смирить твою непомерную гордыню…

– Что-то за два года не особо получилось ее смирить, – хохотнул я.

– Все прописано в брачном соглашении, Кайзер. Ты можешь развестись с женой и уехать только в том случае, если она родит ребенка, – проговорил отец. – В этом случае я сразу же подпишу все необходимые бумаги и отправлю их в главное ведомство инквизиции. Ну, о твоей прекрасной службе и необходимости повышения.

– Чтобы ты наплевал на этого ребенка так же, как на Кайлу, когда она попала в беду? – вскинул бровь я.

Отец замолчал – его кожа пошла красными пятнами.

Казалось, что он не справится со вспышкой гнева и сорвется. Но он не сорвался, подался вперед и медленно проговорил:

– Этот ребенок никогда не попадет в беду. Я буду беречь его, как зеницу ока.