Жена неверного инквизитора, или Фастфуд от попаданки

В ответ котенок только зевнул.

Я покормила его захваченным из дома кусочком отварной курицы и продолжила поиски, которые, к сожалению, ничего не дали.

После я решила заняться бывшим кабинетом хозяин, – по идее, ценные бумаги Жозе должен был хранить там.

Тут вообще работы было до следующего утра!

Перед тем, как начать обыскивать кабинет, я заглянула на кухню – такую же заваленную и заставленную разными предметами, как и остальные комнаты.

И тут взгляд наткнулся на малоприметную дверь, крашеную зеленой краской под стенку.

На двери висел замок, но, порывшись в коридорной куче, я нашла лом и сбила его.

– Как думаешь, на меня не бросится оттуда какой-нибудь Бугимен? – поинтересовалась я у кота.

– Мяу, – котенок вроде бы отчетливо пожал плечами.

Кладовка оказалась так же забита старьем, как и остальной дом, с высоченными потолками, и пыльными стеллажами, забитыми хламом. Только тут было еще и темно.

Электричества в этом доме давно не было, поэтому мне пришлось довольствоваться светом, идущим от дверного проема, которого было ой как мало.

И тут, на самой-самой верхней полке стеллажа я увидела то, что меня заинтересовало.

Это был старинный черно-белый снимок в рамке под стеклом. Отыскав стремянку, я поставила ее на поскрипывающий и прогибающийся пол, залезла на самый верх и взяла в руки снимок.

Смахнув толстый слой пыли рукавом, увидела счастливую семью, которая была снята под вывеской, гласившей «Солнечный урожай».

Отец – высокий мужчина с усами держал на руках малышку лет семи в очках и с огромным бантом на голове, свободной рукой обнимая улыбающуюся маму.

Жозе, Ребекка и Максимилиана Видаль были так счастливы на этой фотографии, позируя на фоне магазинчика Жозе, и еще не знали, какая печальная судьба ждет их семью.

Я прикоснулась к изображению матери Макси.

Ребекку нельзя было назвать красавицей, это уж точно, однако от ее лица невозможно было оторвать взгляд. Даже через этот старый выцветший черно-белый снимок невозможно было не почувствовать магнетизма и женского очарования, которое она излучала.

Портрет стоял на жестяной коробке из-под монпансье – когда-то яркой и блестящей, а сейчас выцветшей, заржавелой и облезлой.

У меня всегда прекрасно была развита интуиция.

Порой мне снились вещие сны, я даже ради прикола купила карты таро и иногда, под настроение, делала расклады подружкам, когда мы собирались вместе на бутылочку чая.