Малая: Жизнь после тебя

 — Голос Севера продолжает звучать расслабленно и буднично, так словно мы обсуждаем продукты в супермаркете. — Теперь мы соседи.

Острая вспышка ярости за секунду лишает меня контроля. В ушах начинает звенеть, щеки пылают. Да кем он, черт возьми, меня считает? Напуганной безвольной овцой, которую можно привезти куда угодно и крутить, как вздумается?"

"— И в благодарность за спасение, я видимо, должна буду ублажать тебя на камеру и готовить? — выплевываю я, скривившись. — В таком случае предпочту вернуться туда, откуда приехала и ждать, когда за мной придут.

— Ты решила, что мы будем жить вместе? — Север вскидывает брови, выражая недоумение. — Помнится, еще в день нашего знакомства я сказал, что предпочитаю спать один. Моя квартира находится этажом выше. Это я имел в виду, говоря что мы теперь соседи.

Борясь с приливом унижения, я хватаю ртом воздух. И с чего я решила, что Север привез меня к себе? Здесь ведь нет ни одной его вещи.

— Вижу, ты по-прежнему не в духе, — заключает он, оглядев мое пылающее лицо. — Поэтому оставлю тебя. Номер моей квартиры 261. Вдруг соль понадобится.

Не в силах и дальше удерживать его взгляд, я смотрю в сторону. Как же это унизительно, за неимением других альтернатив быть вынужденной принимать его помощь.

— И еще. — Доносится его удаляющийся голос. — Сегодня сиди здесь и никуда не выходи.

— Мне на работу нужно к двенадцати! — моментально вспыхиваю я.

— Соври, что заболела, а лучше сразу увольняйся.

То, каким бескомпромиссным тоном Север это произносит, вызывает во мне очередной приступ бешенства. Ведь все мои проблемы возникли из-за него. Именно из-за него я была вынуждена арендовать в первую попавшуюся квартиру и устроиться официанткой. И стоило мне освоиться в этой должности, появляется он с требованием уволится. Немыслимо.

— Я не собираюсь увольняться. Меня все там устраивает.

Громкий глухой звук, раздавшийся в прихожей, расходится вибрацией по стенам.

— Если тебя устраивает быть вывезенной на пустырь и выебанной во все щели — вперед, — рявкает он, сверля меня налитым яростью взглядом. — Когда я посылал Тощего перевезти твои вещи, то предполагал, что с головой у тебя все в порядке и ты по-прежнему ценишь жизнь. А тебе, похоже, важнее назло мне уши отморозить. Соберись-ка, твою мать.