Мадам Белая Поганка

Но супруг дочери Адвотье не родня.

– Дотя не рожала Зельду, – уточнила я, – она ее воспитала.

– Хорошо, – кивнул муж. – Есть вопрос. Зельда привозит урну, а Полина и Анастасия Романовна разрешают зарыть ее в могиле Локтевой. Просто так? Без каких-либо справок?

– Возможно, они видели какие-то бумаги, – попыталась я защитить симпатичных мне тетушек.

– Ваня, – вступила в разговор Ада, – что Полина, что Анастасия – обе крайне наивные дамы. Для них важна не бумажка с подписью, а знание: в урне то, что осталось от супруга Зельды, а она своя, девочка из Агафина.

– Следующий вопрос, – продолжил Иван Никифорович. – Зачем Зельда указала на памятнике имя и фамилию покойного, если по его документам жил ее любовник, а?

– У меня возник тот же вопрос, – пояснила я, – поэтому, когда мы подошли к могиле Авдотьи, я задала его Полине, но в завуалированной форме. Осведомилась: «Как красиво написаны на надгробиях данные о покойных. Наверное, художник вам помогает?» Она ответила: «Анастасия Романовна училась каллиграфии.

– Муж Авдотьи – Вениамин Мартынович Локтев, – произнес Коробков, – советский портретист.

– Темные годы советской истории, – грустно заметила Ада Марковна.

– Да уж, не хотелось бы жить в то время, – высказался Димон. – Мартын организовал коммуну «Жизнь на земле». Он вроде решил создать образец новых коммунистических отношений. Его проект очень понравился людям, которые имели право принимать решения, Мартыну отвели под его проект землю в Подмосковье.

– Там сейчас живут Полина и Анастасия Романовна, – удивилась я, – последняя рассказала нам, что село сразу после большевистской революции основал Федор Колпаков. Он спас своих односельчан от красного террора, увел жителей деревни в далекие леса-поля. Там люди основали поселение, которое назвали Агафино в честь Агафьи, жены Петра. Это предки тех, кто решил спрятаться от большевиков.

– Сведений у меня немного, – произнес Коробков.