Лучшие враги

Стоило нам войти, как со ступенек, покрытых исхоженной дорожкой, вскочил патлатый старичок. Размахивая деревянной шваброй, он бросился в нашу сторону:

– Господин помощник, слава богу, вы пришли!

– Сторож? – тихо спросила я у помощника.

– Счетовод, – деликатным шепотом поправил он.

– Тоже бессмертный? – не удержалась я от шпильки, и помощник только обиженно засопел.

Бессменно-бессмертный встал перед нами, загородив проход, и отрапортовал, как боевым генералам:

– Я сидел на страже! Никто оттуда не вылетал, и никто туда не прорвался! – Он указал шваброй в сторону лестницы, видимо, имея в виду второй этаж.

– Спасибо, господин Ходж, мы ценим вашу помощь, – торжественно объявил Боуз, и мы начали подниматься в приемную к мэру. Счетовод потрусил следом, стараясь не отставать ни на шаг. Зрители провожали нас скептическими шепотками – очевидно, вид «темной Истван» их совсем не впечатлил. Похоже, я была и ростом маловата, и округлостями бедновата, и по возрасту на серьезного мага не тянула.

Мы добрались до приемной. Внутри мебели было немного: стояли рядком стулья, громоздкий секретарский стол, конторские шкафы, заговоренные от сгорания. На подоконнике пылилась едва живая мухоловка. Дверь в кабинет мэра оказалась разрисована нечитабельными магическими символами, словно на ходу придуманными предыдущим ловцом.

– Господин чародей сказал, что эти символы сдержат злой дух в кабинете, – пояснил Боуз.

– И дверь испортил! – с отчаянием воскликнул счетовод. – Из мореного, между прочим, дуба.

– Вам уже десять раз сказали, скупердяй вы этакий: символы исчезнут, как только дух изыдет, – проворчал мэрский помощник, видимо, лично дававший разрешение на порчу. – Так ведь, госпожа чародейка?

– Вы точно не хотите слышать ответ, – покачала я головой. – Лучше откройте бутылку вина, и поскорее закончим."

"Пробка с хлопком и дымком выскочила из бутылочного горлышка. В пыльном воздухе повеяло перебродившим виноградом.

– Чей цветок?

– Бывшей супруги бывшего господина мэра, – доложил счетовод. – Все думаем, что же теперь с ним делать. Выбросить жалко, а не выбросить…

Я перевернула бутыль и начала выливать пенящийся напиток в иссохшую, растрескавшуюся землю под цветком.

– Что вы делаете?! – с ужасом вскричали клерки в два голоса.

– Выливаю вино, – удивленно оглянулась я.