Лучшие враги

В общем, сидел он в обмелевшей луже и тянул грязную, как у попрошайки, руку:

– Не сочтите за наглость, госпожа чародейка, помогите подняться!

Я, естественно, посчитала просьбу огромным нахальством, но внутри неожиданно шевельнулась темная магия: «Проси душу взамен, темная Истван! Он чудак, но из таких выходят отличные темные прислужники».

– Соскребитесь с дороги самостоятельно! – высокомерно отрезала я."

"– Так и знал… – Он кое-как поковырялся в луже и, вернув вертикальное положение, попытался отряхнуть полы мокрого пальто.

– Нет, Боуз, я просто обязана вас спросить, иначе потом изведусь, – смирилась я, что темной магии очень хотелось заиметь первого прислужника. – Вы хотите заключить магическую сделку?

– Нет, я просто хочу, чтобы у меня с пальто на брюки не текло.

– Они у вас все равно мокрые, – отмахнулась я. – Идемте, Боуз, пока народ не вызвал королевский отряд боевых стражей. Если они приедут, то сотрут с лица земли и город, и таверну.

Я думала, что возле входа в таверну, неказистое строение с потемневшей от дождей вывеской на ржавых цепях, собралась толпа негодующих выпивох, но, кроме хозяина, страдающего в гордом одиночестве, других людей не нашлось. Да и тавернщик не то чтобы штурмовал родную питейную, а, стоя на деревянной колоде под мелким дождиком, безнадежно заглядывал в оконце, откуда лился непозволительно яркий свет.

– Госпожа чародейка, вы все-таки не бросили нас в беде! – Он поспешно спрыгнул с колоды в лужу.

– Вы обо мне мало слышали, – сухо отозвалась я и, не теряя времени, зашла в таверну.

В озаренном магическим шаром, как маленькое солнце переливающимся под потолочными балками, зале были только два посетителя. Они сидели за добротным столом, накрытым блюдами с закусками, а в воздухе висел небольшой бочонок, и из неплотно закрученного крана падали капли вина. На полу уже образовалась приличная винная клякса.

Я приблизилась к столу, скрестила руки на груди и кашлянула, но хмельные противники не обратили на меня ни малейшего внимания. Один продолжил хлебать из кружки вино, другой жевать веточку петрушки, нелепо торчащую изо рта.

– Сколько ты ее знаешь, светлый? Без году две недели! – проговорил Холт, дохлебав вино. – А что ты знаешь о темных чародейках? Как думаешь, что сделает девушка, когда захочет порыдать? Поплачет в платочек.