Лучшие враги

– Что у всех твоих недалеких подружек стойкая окраска розовым цветом? – усмехнулась я. – Хорошо, что девушки не попытались испортить притирки для лица, страшно представить, чем бы закончились их косметические опыты. И я ведь даже не ответила толком, хотя очень хотела.

Кто-то из девиц рядом возмущенно пискнул, я резко подняла указательный палец, дескать, устройте тишину, девы. Из кончика струился черный полупрозрачный дымок заклятия онемения.

– Умный человек никогда не полезет в покои к темному чародею, если этот чародей сильнее.

– Верни ей нормальные волосы! – Эбигейл кивнула на кудряшку. – Немедленно!

Удивительно, но темная магия словно заснула и отказалась предлагать сделку. Видимо, Эбигейл ей не хотелось ни в каком виде, ни в живом, ни в оживленном, ни в виде послушной темной прислужницы, трепетно исполняющей обязанности горничной.

– Святые демоны, Эбигейл, у меня даже темная магия отказалась принимать с тобой сделку, а она жадна до невозможности, – у меня вырвался издевательский смешок.

– Я не собираюсь заключать никаких сделок. – Она улыбнулась одними губами. – Разве ты не помнишь? Когда я злюсь, люди вокруг страдают."

"– Оно и заметно, Эбигейл. – Я одарила ее ледяным взглядом. – Изрезанная одежда, розовые волосы. Как ты еще навредишь своим подругам? Мне даже напрягаться и придумывать не приходится, ты все сама делаешь.

У Эбби нервно сократился уголок рта.

– Просто не провоцируй меня, Эннари.

– Хорошо, пожалею твои нервы. Счастливо оставаться, девочки, – обернулась я к чародейкам, поглядывающим на нас с затаенным страхом.

Волосы мне раздул злой порыв холодного воздуха, и Эбигейл появилась прямо перед носом, закрыв собой подружек, как стеной.

– Эбби, ты воспользовалась портальным амулетом прямо в галерее?! – по-настоящему удивилась я. – Парнас не против?

– Слушай сюда, Эннари! – тихо проговорила она.

Она решила задавить ростом и, будучи на полголовы выше, надо мной зависла.

– Это так мило, Эбигейл, до сих пор думать, что из нас двоих ты самая страшная ведьма, – усмехнулась я, с трудом подавив дурацкий порыв встать на цыпочки, чтобы наши глаза оказались на одном уровне.