Лучшие враги

Калеб напоминал придурковатое, одутловатое умертвие с голым торсом. С лицом не задалось, но кубики вышли на загляденье отличными! Десять штук! Я не была уверена, что такое количество помещалось на теле мужчины, но у меня вполне влезло, даже еще на парочку хватило бы. Если заштриховать лицо, то вообще не рисунок, а огонь, хоть вставляй в рамочку.

Сама не знаю для чего, портретик я переложила промокашкой и вновь занялась письмом. В конце рядом с подписью начертала знак темной магии, чтобы торговец не вздумал вместо магической мастерской предложить какую-нибудь… лопату.

Переодевшись в свежее платье и вернув прическе приличный вид, я спустилась в общую столовую. Повернула за угол и немедленно увидела Калеба с Люсиль, о чем-то щебечущих возле гипсового бюста Парнаса. Дедом же туда поставленного и бережно заколдованного от пыли.

– Тебя это бесит? – вдруг раздался за спиной ехидный голос Эбигейл.

Я обернулась. Она стояла в двух шагах, скрестив руки на груди.

– А тебя?

Молчание было тяжелым и холодным. Эбби отчаянно пыталась проглотить досаду, но та глотаться наотрез отказывалась.

– Эбби, что за серьезное выражение? – делано хохотнула я. – Ты меня, право слово, пугаешь. Я же просто пошутила.

– Вот как? – Она дернула уголком рта. – Я все хотела сказать тебе, Энни, но удобного случая не представлялось. Тебе следует быть скромнее. От тебя слишком много шума.

– Подарить затычки в уши? – с милой улыбкой предложила я.

– Прости, что ты сказала? – опешила она.

– Ой, не извиняйся, – махнула рукой.

Эбби не сразу нашлась чем ответить, поэтому незамысловато попыталась пригрозить:

– Энни, кажется, за девять лет ты подзабыла, но я напомню. Жизнь в нашем замке перестает быть комфортной в один момент.

– Человека кладут на матрац с колючками и заставляют мыться в ледяной воде? – вежливо уточнила я.

– Не знаю. – Она подошла и разгладила на моем плече несуществующую складочку, ткань затрещала от искр, запахло паленой материей.