Переводчик

 — Она одна знает, какая смерть со смыслом, а какая нет.

— Всякая смерть со смыслом, — вставил Лунин и повернулся к Олегу: — Помнишь, ты меня спрашивал, страшно на войне или нет? Ну и страшно тебе сейчас?"

"Олег задавал Диме этот вопрос много дней назад. Тогда, когда он не знал, что такое война…

— Я не знаю. И да, и нет. Я сам еще не могу разобраться. Страшно, но не так, чтобы все отсохло от страха…

— Это еще цветочки, — усмехнулся Лунин. — Ягодки впереди.

Дима улыбнулся, и от этой улыбки у Нартова по коже пробежали мурашки.

— Все равно война — это дерьмо. Тот, кому она нужна, не знает тех страданий, которые выпадают на долю тех, кто оказался на войне. Будь моя воля, — Олег сверкнул глазами, — я бы лично убил бы того, кто развязал эту войну!

— Тогда тебе придется перестрелять все наше правительство! — рассмеялся Глеб. — И всех персидских шейхов, которые не заинтересованы, чтобы на Кавказе можно было спокойно добывать нефть. Кавказ к Европе ближе и Европа покупала бы нефть у нас, а не у них.

— Ответственность за развязывание войны должна ложиться на тех, кто ее развязал, — Олега уже понесло, и он не мог остановиться, пока не выговорится. Рядом сидели мужики, хлебнувшие войну и понимающие, что без какой-то отдушины человек на войне быстро свихнется. Отдушиной Нартова было желание выговориться… — Но, по-моему, в истории редки случаи, когда высших руководителей страны судили за развязывание войны, за безвинные жертвы…

— Да, — кивнул Глеб.

— А нам — умирай, — Олег потянулся за котелком, в котором был чай, налил себе полкружки.

Мишин скривился при последних словах Нартова. Олег, посмотрев на него, чуть не сплюнул со злости. В этот момент прибежал посыльный из штаба:

— Товарища лейтенанта Нартова в штаб, срочно…

— В штаб, срочно… — передразнил посыльного Иванов.

В штабе кроме штабных офицеров сидели Самойлов, один из его сержантов-контрактников с автоматом, и связанный по рукам бородатый араб.

— Тебе собеседника привели, — усмехнулся Шумов. — Приступай…

— Где его взяли? — спросил Олег.

— На выходе из Киров-Юрта, — отозвался Самойлов. — Уходил на Элистанжи вместе с еще двумя.

— А где они?

— Там, — Самойлов глазами указал вверх. Все было понятно без подробностей.

Олег подсел к задержанному, и спросил:

— Имя?

— Али, — отозвался «собеседник».

— У кого был в отряде?

— Я заложник.