Любовь под напряжением

– Бойцовых собак? – закричала она, указывая пальцем на пса, который сидел в ногах у мальчишки. – Да это ж вообще щенок!

Питбультерьеру не понравилось, что кто-то тычет в него пальцем, и он осуждающе зарычал. Девчонка тут же убрала руки за спину.

– Значит, так! – начала я сурово, оглядывая всех по очереди. – Если кто-нибудь еще раз тронет Злату, будет иметь дело со мной. Я вас за уши сначала к родителям отведу, а потом на учет комиссии по делам несовершеннолетних, поняли меня?

Нет, ну это же неслыханная несправедливость! Все-таки дети по-прежнему невыносимы!"

"Все послушно закивали и начали непроизвольно пятиться назад.

– А с тобой я точно еще не закончила, – пригрозила я самой наглой девице, которая все это и устроила.

Та лишь фыркнула в ответ, но определенно уже не так уверенно, и поспешила вслед за подружками. Я же решила серьезно поговорить с тетей Юлей. Такие дела под ее окнами творятся! Вот где ее бдительность бы пригодилась…

Когда я осталась под дубом одна, задрала голову и проговорила:

– Все, Злата, слезай! Они ушли…

– Не могу! – пропищала Златка.

– Боишься? – удивилась я. – Как же ты туда залезла вообще?

– Это, Лера, инстинкт сохранения!

– Самосохранения, – машинально поправила я, обходя дуб с разных сторон. Еще не хватало забот – снимать девчонку с дерева!

Я ухватилась за широкий ствол и медленно полезла наверх, словно переевшая листвы ленивая гусеница. Физкультура тоже не была в числе моих любимых предметов в школе. Канат я вообще терпеть не могла и по возможности игнорировала.

– А ты-то зачем залезла?

Я удивленно таращилась в испуганные Златкины глаза. Разглядела на ее лице светлые дорожки высохших слез…

– Помочь тебе слезть, – ответила я, осознав, что в эту самую секунду меня парализовал страх и я с места двинуться не могу.

– Как же ты мне поможешь, Лера? – задала новый вопрос Злата, хотя я уже прекрасно знала на него ответ – никак.

Мы со Златой вместе глянули вниз. Голова у меня отчего-то закружилась… И как Ваня сюда залезал за кедами? С земли мне казалось, что это совсем не высоко. Теперь же почудилось, что если я сорвусь, то обязательно разобьюсь насмерть.