Переломная точка

Такие деньги, однозначно, были хорошей приманкой для стеснённых в средствах студенток.

Через пол часа приготовив рабочее место к следующей смене, я забрала сумку из-под стойки и, не потрудившись попрощаться с Джеком, направилась к выходу. Было уже поздно, но я точно знала, куда должна была поехать, поэтому направила машину в центр города. Уже через десять минут я стояла возле квартиры Кейда и стучалась в его дверь. Мою грудь сдавливало от сильного волнения, в то время как я мысленно повторяла слова извинения, которые собиралась ему сказать.

Когда дверь наконец открылась, мои глаза удивлённо расширились. На пороге стояла девушка примерно моего роста, с золотистыми волосами и голубыми томными глазами. Она несколько минут меня изучала, прежде чем оглянуться через плечо.

— Это следующая или ты хочешь устроить вечеринку? — её голос отличался чувственной гортанной хрипотцой, которой нельзя было не позавидовать.

Я услышала Кейда прежде, чем он вышел из гостиной.

— О чём ты…

Увидев меня, он резко остановился и замолчал.

— Извините… я не хотела вам помешать… — я запнулась, тщетно пытаясь подобрать слова. — Не знала, что у тебя… гостья.

— Она уже уходит. Так ведь, милая?

Я неохотно взглянула на блондинку, которая стояла возле него с перекинутыми через руку пальто и сумочкой.

— Заходи, — велел мне Кейд, и я неохотно прошла в холл, в то время как блондинка прошествовала мимо меня в подъезд.

Я не знала, что делать или говорить — все мои мысли окончательно спутались при виде незнакомой девушки, с которой Кейд только что занимался сексом. Остановившись посреди гостиной, я неловко замерла, пытаясь прийти в себя.

Пройдя мимо меня на кухню, Кейд взял бутылку с полки и, вытянув пробку, налил в стакан красное вино. После этого он сел на диван и, сделав глоток, посмотрел на меня.

— Итак, чему обязан удовольствием? — поинтересовался он, и его тон не оставлял никаких сомнений, что мой визит был для него чем угодно, но только не «удовольствием».

— Кто она такая? — спросила я, не сдержавшись, и невольно поморщилась от той досады, которая пропитывала мой голос.