Любовь - яд

А он бросит обязательно, когда ты перестанешь быть загадкой и сукой""

После нашей последней встречи с Артуром прошло три дня. Я выздоровела. Остался кашель, в горле еще першило, но я все-таки выздоровела и без уколов, только с таблетками. Почему-то мне казалось, что мне стало лучше, когда он обо мне заботился. Становилось все труднее твердить себе, что все это только месть, я уже себе не доверяла. Стоило нам оказаться наедине и все мои бастионы рушились, он проникал мне под кожу как яд, как наркотик, как моя личная разновидность героина, сквозь поры, сквозь каждую клеточку.

И самое страшное, я уже впала в зависимость снова. Нет бывших наркоманов, есть временно ""чистые"", я была ""чистой"" семь лет, пока не встретила снова и не получила очередную дозу Артура Чернышева.

В дверь постучали.

— Да, Света, можешь зайти.

Я все еще делала вид, что просматриваю документы.

— Переверни, может, тогда врубишься что там написано.

Я резко подняла голову. Артур стоял, прислонившись к двери спиной и смотрел на меня.

— Войти можно? Я все-таки не Света.

Я растерялась. Обычно этот тип вваливался в мой кабинет как к себе домой, отворяя дверь с носока. Он спрашивает разрешение? Кто нынче сдох в лесу?

— Заходи, присаживайся.

Я щелкнула ногтем по селектору:

— Светочка, мне как всегда и Артуру черный без сахара.

Улыбнулась и посмотрела ему в глаза. Да. Я тоже помню, какой кофе ты любишь.

Удивлен? Я многое помню.

— В голубом ты неотразима. Насчет кофе — польщен.

Обе фразы прозвучали на одной ноте как комплимент.

— Спасибо. Итак.

Он откинулся на спинку стула, затем достал из папки лист и протянул мне.

Я прочла. Один раз. Затем еще и еще и еще и никак не могла понять, что там написано.

— Что это значит?

— Я увольняюсь и всю свою долю передаю Инге Орловой. Все ценные бумаги, акции и долю в недвижимостях.

Я не поняла, нахмурилась, положила документ на стол. Мне казалось, что под ногами разверзлась земля, и я медленно падаю в пропасть.

— Не поняла.