Любимая игрушка Зверя

Руки этого мужчины действуют на меня самым порочным и греховным образом. Пара секунд и я уже ему все прощаю. Мальчишеский поступок, самоутверждение за мой счет, желание получить очередной трофей в коллекцию.

Зверь не привык, что ему отказывают. Не привык упускать вещи, которые присвоил и отметил лично. Быть его игрушкой – тюремный срок без права на амнистию.

- Бред! – вдруг орет Михаил. – Ты и он. Полный бред. Я не верю. Просто не верю. Это что? Это розыгрыш такой? Вы специально сговорились? Хотите поиздеваться?

- Пасть захлопни, - ледяным тоном приказывает Никита.

Мое тело горит под его пальцами. Естественная реакция. Ничего не исправить, не изменить, не побороть. Но кровь в жилах стынет от неприкрытой угрозы. Давящее чувство сковывает изнутри, как в железных тисках сжимает.

- Послушай, ублюдок, - цедит супруг, потеряв ощущение реальности, не заботясь о том, чтобы адекватно оценить расстановку сил. – Это мой дом. Я тут хозяин. И это моя жена. Моя. Ясно тебе? Убирайся. Проваливай отсюда. Пошел вон.

Зверь мягко отстраняет меня, усаживает в кресло, которое находится за его спиной, будто ограждает от зарождающегося посреди комнаты шторма, прячет от надвигающегося на нас конфликта. А потом делает шаг в направлении Михаила.

Всего один шаг. Короткий. Но жуткий.

Муж отшатывается. Невольно. Будто резко очнулся от смелости. Понимает наконец, что с таким противником тягаться не стоит.

Чемпион по боям без правил. Первый в этом кровавом и безжалостном спорте. Бешеный и безумный воин, не ведающий поражений.

Однажды Миша узнал силу его удара. Вряд ли захочет испытывать удачу снова. Даже гнев не затмит инстинкт самосохранения. Или я ошибаюсь? Недооцениваю масштаб ярости, которая захлестывает супруга?

- Заставь меня уйти, - тихо произносит Никита.

И эта фраза воспринимается гораздо серьезнее, чем если бы он орал и сыпал угрозами.

- Пожалуйста, - выпаливаю и вскакиваю на ноги, приближаюсь к мужчине, цепляюсь дрожащими пальцами за крепко сжатый кулак. – Не надо.

Он смотрит на меня и криво ухмыляется, буквально скалится. Качает головой. А после поворачивается к Михаилу.