Лю Яо: Возрождение клана Фуяо

Чэн Цянь был озадачен; он не совсем расслышал последнюю фразу, потому объяснил путано:

— Я не касался его так много раз [2]. Я просто хотел взять его «зуб» для самозащиты. Второй старший брат был храбрее: у него даже не было оружия при себе."

"[2] В китайском языке число не обязательно означает число, которое оно представляет, оно также может означать «много». Это всегда случается, когда числа кратны 3, как 3, 6, 9; но это также может привести к непониманию. Поэтому, когда Янь Чжэнмин сказал «восемнадцать», чтобы обозначить, что Чэн Цянь искал вокруг тела медведя, Чэн Цянь просто понял это буквально.

Услышав, что младший брат ответил не на тот вопрос, Янь Чжэнмин внезапно понял, что, по-видимому, сказал нечто неподобающее. Он отказался от своего пошлого развлечения, но на щеках его тут же появился легкий румянец.

Ли Юнь на мгновение замер, затем быстро опустил голову, так, словно пытался что-то скрыть. Очевидно, он не был настолько же благородно утонченным.

Хань Юань был гораздо более искренним по сравнению со своими «ханжескими» [3] старшими братьями.

[3] Ха́нжество — показная (демонстративная) форма благочестия и набожности при тайной или явной неверности исповедуемым идеям. Разновидность морального формализма и лицемерия. Как пишет Ноам Хомский, ханжа (лицемер) — это тот, кто прикладывает к другим стандарты, которые отказывается применять к себе.

Только «невинный» маленький Чэн Цянь сидел с озадаченным видом.

Янь Чжэнмин был пристыжен и разгневан. Он поднял камень, чтобы бросить в Хань Юаня, но тот прикрыл голову и увернулся, после чего отвлек Янь Чжэнмина, указав на Небесное Чудовище.

— Я хочу сказать кое-что серьезное! Старший брат, пощади! Вот эта девочка-монстр, мы собираемся ее удочерить?

— Это зависит от учителя. В любом случае, монстры в Долине Демонов не примут ее, — сказал Ли Юнь.

Его слова заставили всех замолчать.

Она никому не нужна.

Эта фраза тронула сердце Чэн Цяня. Он взглянул на Небесное Чудовище, вновь крепко заснувшее после невнятного бормотания, и невольно почувствовал сострадание из-за связывающей их беды.

Янь Чжэнмин сказал:

— Скорее всего, она останется с нами. Мастер любит тащить все с собой. Тем не менее, я думаю, нам лучше придумать для нее имя прежде, чем мастер вернется. Иначе…

Он многозначительно покосился на Хань Юаня, чьи веки дрогнули при мысли о его несчастливом имени.