Лишнее Золото-2

Так вот… Эти парни, были русскими переселенцами. И они отбили штурм. Тех, кто успел забраться на палубу, они забили топорами.

— Чем?!

— Они схватили топоры, багры и лопаты с пожарных щитов и просто размазали оставшихся по палубе. Говорят, чтобы спастись, нападавшие прыгали за борт. Забыв про автоматы. А всё почему? Русские просто разозлились.

— Нардин и Шайя не русские.

— Они более русские, чем некоторые наши друзья, из Московского протектората.

— Хорошо. Твои предложения.

— Во-первых, — надо определиться с направлением поиска.

Умар достал из жилета карту и разложил на ящике. Асхад недовольно посмотрел на него, но ничего не сказал.

— Продолжай.

— Я полагаю, что они двигаются в сторону восточного побережья. Предположительно, в этот район, — он начертил карандашом треугольник.

— Почему ты так уверен?

— Посуди сам, — Гаргаев пожал плечами. — По словам твоего друга, мистера Смита, они направляются за бумагами Чамберса. Я не знаю, как далеко заходил этот Чамберс в наши края, но не думаю что дальше этой точки.

— Почему они не пошли со стороны Демидовска?

— Там слишком шумно. Много наших людей, которые тщательно осматривают район. Много диверсионных и разведывательных групп, охотящихся на демидовских. Пройти с западного побережья было прощё.

— Дальше.

— Предлагаю на поиски отправить три группы, по пятнадцать человек. Они пойдут параллельными путями. Там не так уж и много мест, где можно пройти. Когда их обнаружат, то заблокируют.

— Хорошего же ты мнения о моих войнах, Умар Гаргаев…

— Я трезво смотрю на вещи, Асхад. Только и всего.

— Мы оголим прииск.

— Нет. Пусть здесь останется твоя личная охрана и ты. Думаю, что десять человек хватит. Нардин не такой глупый, чтобы лезть в чужие дела. Ему нужны бумаги, а не гостка полудохлых рабов.

30

5 год, по летоисчислению Нового мира

Дельта Большой Реки.

Я вылез из нашего джипа и осмотрелся. Уже почти рассвело, но никого, кроме моих парней, в лагере видно не было. Все отсыпались. Люди ещё не привыкли к ритму и переходы утомляли. Особенно это касалось Стаута и Куликову. Никоненко, к моему удивлению, держался молодцом. Иногда я поражался его энергии."

"У потухшего костра сидел Карим. Пристроил на высохшем бревне зеркальце и задумчиво брил голову.