Лишняя. С изъяном

Будто магический фон мира следил за выполнением данного слова и наказывал преступника. Ну, с какой-то стороны хорошо: обмануть друг друга не могли, зато, вот как на левом берегу, особо не оставляли выбора. Хочешь – подписывай фактически продажу себя в рабство на несколько лет, не хочешь – ты или твои родные будут голодать или вообще помрут.

Круглый зал для торжественных церемоний занимал практически все центральное здание. Он спокойно вместил несколько сотен абитуриентов, десяток профессоров, охрану – куда же без нее? – и еще осталось немало места.

Толкотни не было. Все как пришли группками, так и скучковались.

Посередине зала возвышалась громадная колонна из цельного горного хрусталя. Ничего себе кусочек! Поначалу я посчитала ее просто украшением. До тех пор, пока не вызвали первого абитуриента.

Начинали традиционно с самых слабых и малочисленных факультетов.

Документы подавали заранее. Где-то за месяц до вступительной экзаменационной церемонии все желающие высылали письма с заявкой на определенный факультет: природу магии-то не перепутаешь – огневик ты или водник, сразу понятно.

Другой вопрос, может, кто-то хочет на боевой факультет, а уровнем не дотягивает. Тогда экзаменационная комиссия предложит свой вариант, и уже дело абитуриента – соглашаться или разворачиваться и уходить.

Кстати, никогда не слышала о неучтенных и необученных магах. То ли все соглашаются, то ли служба безопасности хорошо работает и нейтрализует всех отказавшихся.

От неприятной мысли передернуло. Неужели отказавшихся обучаться на предложенном факультете и в самом деле убивают? Жаль, мне не пришло в голову раньше расспросить на эту тему приемного отца. Может, я беспросветная идеалистка, но хотелось верить, что все просто соглашаются…

Комиссия сидела за длинным столом, возвышавшимся над остальными на добрые полметра за счет постамента. Присутствовали деканы всех факультетов, в центре стола возглавлял парад ректор, лорд Аластер Кембелл.

Почтенный джентльмен с пышными баками, усами, бородой и несколько взъерошенной, но не менее густой растительностью на голове поправил стопку бумаг перед собой на столе.

– Мартина Абихейл!

Девица важно прошествовала к хрусталю, приложила обе руки и зачем-то прикрыла глаза.

В том месте, где ее пальцы касались колонны, хрусталь засветился алым. Чувство было, будто она выливает в него раскаленную лаву прямо из ладоней.