Личное дело женщины-кошки

– Очень часто киднеперы обманывают родителей, – сказала я после длительной паузы, – забирают деньги или добиваются выполнения неких условий, а потом убивают жертву. Тут срабатывает желание остаться в безопасности, ребенок не должен рассказать, где и кто его держал.

Таня обхватила руками голову.

– О-о-о! Нет! Если Мишу пугали…

И тут отчаянно зазвонил телефон, Медведева схватила трубку."

"– Да. Ага! Так быстро? Понятно! Нет, нет, конечно, рада! Непременно. Какое хочешь? «Мюэт»? Ладно, «Кристалл». Просто я в себя не могу прийти от счастья.

Прижимая трубку к груди, Таня рухнула в диванные подушки, ее лицо стало землисто-серым.

– Что случилось? – забеспокоилась я. – Кто звонил?

– Миша, – одними губами ответила Медведева, – они сдали кровь, этот Федор попросил подождать, сделал предварительный анализ, а потом сказал: «Окончательный результат будет через три месяца, но уже сейчас, почти со стопроцентной гарантией, можно сказать: вы отец и дочь». Они едут домой, оба в эйфории.

На секунду я застыла с открытым ртом. Ну и ну! Я же знаю, что отцом Насти был Анатолий Илюшин, Мишу обманули. И как теперь поступить? Рассказать Татьяне правду про Ларису? Имею ли я на это право? А вдруг Елена Сергеевна ошиблась? Вполне вероятно, что Лариса таки забеременела от законного мужа! Хотя нет. Или да? Вдруг у девицы просто случилась задержка, гормональный сбой, такое иногда бывает перед свадьбой от сильных переживаний, а затем Лара переспала с Мишей и забеременела.

– Ты могла ошибиться, – ошалело сказала я.

Несколько мгновений мы молчали, потом Татьяна, зарыдав, кинулась в ванную, а я начала звонить Молибогу.

– Слушаю, – процедил приятель.

– Что ты наболтал Медведеву? – забыв поздороваться, заорала я.

– С добрым утром, – величаво завел Молибог, – описываю события. Они пришли, я взял кровь…

– Зачем? – перебила я его.

– Что зачем? – удивился Федя.

– Кровь брал! Мы же договорились, что ты скажешь про фракцию «ТТ»!

– Дашута, как бы я про нее узнал без исследования? Что, просто посмотрю в глаза клиенту и заявлю: ваша кровушка непригодна, а?

– Нет, – выдохнула я.