Личное дело женщины-кошки

Больше дочь сиделки не станет по ночам шастать во флигель, и благодетель никогда не узнает о нарушении режима.

– У вас есть фотография Анны? – спросила я.

Эвелина Лазаревна помотала головой.

– Нет.

– Даже в личном деле?

– У нас ведь не листок по учету кадров, а медицинская карта, – пояснила врач, – при ней никаких снимков, кроме рентгеновских, нет.

– Разрешите взглянуть на Анну?

– Это невозможно, – дрожащим голосом заявила Эвелина.

– Мне необходимо увидеть ее лицо! Кто сейчас следит за ней?

– Временно одна из наших сотрудниц.

"– Вот и скажете, что я кандидат на роль сиделки.

Директриса встала.

– Вы мне выкручиваете руки. Ну хорошо, пошли.

Небольшой флигель внутри напоминал номер пятизвездочного отеля, а Анна, одетая в белоснежный халат, запросто могла сойти за богатую бездельницу, которая кочует из страны в страну в поисках приключений.

Когда мы вошли в комнату, больная сидела в кресле, держа перед собой ящик с какими-то пластмассовыми деталями.

Чисто вымытые, красиво завитые волосы свисали, загораживая ее лицо, на приход незнакомых людей больная никак не отреагировала.

– Все в порядке? – спросила Эвелина у полной тетки в белом халате.

– Да, – вежливо ответила та, – Анечка сейчас крепость строит. Мы сначала отберем синие детали, а потом красные. Анечка сегодня молодец, она вспомнила цвета, да? Анюточка, посмотри сюда! Подними голову! Надо поздороваться.

Волосы откинулись назад, и я увидела лицо бедной женщины. Конечно, я ожидала увидеть в палате именно ее, но все равно испытала удивление.

Распрощавшись с Эвелиной Лазаревной, я села в машину, отъехала от интерната и припарковалась около местного кафе с замечательным названием «Смак Фолпино».

В небольшом зале было пусто, я села за один из столиков и принялась ждать официанта.

– Чего? – прокричали из угла.

Я обернулась, за стойкой стоял парень в желтой куртке.

– Чего? – повторил он.