Легенда о розе. Цена предательства

В центре огромный рубин в окружении около тридцати бриллиантов.

- Эту продай нахрен! – отвлекает от любования прокуренный голос, а в следующее мгновение на стол передо мной падает брошь в виде павлина с хвостом из множества разноцветных камней.

- Безвкусица…

- Ее твой дед – потаскун после очередной измены притащил.

- Оу…

- Да здесь половина таких, - вынимает серебряный браслет с топазами, - вот…

Ловлю его на лету.

- Вот… вот… - следом на стол приземляются кольца, ожерелья, браслеты, - вот…

Я не успеваю собирать их в кучу.

- Все это продай.

- Зачем? Пусть на память останутся.

Бабушка, отвлекшись от своего занятия, бросает на меня недобрый взгляд.

- Помнить о других вещах надо, а не о том, как твой мужик по бл@дям бегал.

Мне нечего на это сказать. Это ее украшения, ее мужик и ее память. Ей решать.

- А это, - протягивает мне потертое от старости золотое витое кольцо, - это себе оставь, это бабки моей по отцу.

Я забираю украшение, вдеваю в него палец. Велико.

- Вот! Нашла! – неожиданно восклицает она, вынимает из сундучка тонкую подвеску и прикладывает ее к разложенным на столе серьгам.

Очевидно, что это комплект. Белое золото и бледные топазы.

- Красивые!

- В этом меня в гроб положите.

- Ба! Ты опять?!

- Держи, - сует мне комплект.

Остальное добро сгребает обратно в сундук. А подарки деда оказываются в хрустальной вазе.

- Их продашь! – велит она, - не стоят они того, чтобы по наследству переходить.

Хочу возразить, начать, как обычно, ругаться, но она и слова вставить не дает.

- Это тебе от меня. Передашь потом своей дочери.

- У меня не будет детей.

- Будут, - заявляет непререкаемым тоном.

Оставляю свое мнение при себе, спорить с бабушкой – дело неблагодарное, все равно меня дурочкой выставит."

"- А тот комплект, - указывает взглядом на мою зажатую ладонь, - пусть будет на мне, когда будете хоронить.

- Перестань!

- Ша! – рявкает одновременно с ударом раскрытой ладонью о стол.

Испуганно вздрогнув, отшатываюсь, насколько позволяет спинка кресла.

- Помру скоро. Недолго уж осталось…

Я подавленно молчу. Интуитивно чувствую, что это не старческий маразм, как думает дядя. Ее памяти и острому уму только завидовать можно. Она действительно верит в то, что говорит.

- Кремировать не разрешаю! Отпевать тоже! По церквям отродясь не бегала, и после смерти лицемерить не собираюсь.

Внимательно слушая, я почти не дышу.