Ледяной кокон смерти

– Я очень рад, что ты приехала, – честно признался Денис и сам обнял Нину за плечи, согнувшись в три погибели.

– Я тоже, – кивнула тетка. – Как ни крути, но из всей нашей странной семейки теперь остались лишь мы двое, так что надо держаться вместе. Кстати, есть хочешь? Я только что пельмени сварила. Это единственное, что мне удалось вырубить из вашего перемерзшего холодильника! Дед что, продукты кувалдой утрамбовывал?

– От пельменей не откажусь, – оживился Чернокнижец. – А в холодильник я уже несколько месяцев не заглядывал.

– Тогда пошли наверх. Скидывай свой пуховик и мой руки, – скомандовала Нина. – Расскажешь мне про этого Мастера Игрушек, пока я не померла от любопытства. А я за это расскажу тебе, какое безумное лето выдалось нынче в Новом Ингершаме!

Глава 5

Шут и Императрица

Было шесть часов вечера, когда Денис Чернокнижец вышел из метро в Санкт-Эринбурге и еще раз сверился с адресом, который дал ему накануне Ипполит Германович Бестужев. Странно, что председатель дворянского собрания назначил ему встречу не у себя дома, а в каком-то магазине, расположенном в старой части города.

От метро до места встречи надо было пройти еще пару кварталов.

Денис поправил лямки рюкзака, оттягивающего плечи, повыше поднял воротник пуховика и двинулся вдоль стены большого обшарпанного строения, напоминающего промышленный склад. Чернокнижец помахивал на ходу скипетром Макропулоса, который выглядел как элегантная резная трость. Редкие прохожие бросали на трость заинтересованные взгляды, но Денис не обращал на это внимания.

Санкт-Эринбург медленно засыпа́ло снегом. Крупные белые хлопья плавно ложились на широкие улицы, крыши домов и стоящих в пробках машин. В свете уличных фонарей это выглядело очень красиво.

Денис мог бы нарисовать нечто подобное, если бы только захотел. Но простые пейзажи его в последнее время не интересовали. Да и времени на занятия живописью практически не оставалось. Обучение у Мастера Игрушек занимало почти все его время."

"Чернокнижец накинул на голову широкий капюшон, отороченный черным мехом, и сразу стало гораздо уютнее.

Городской шум действовал на нервы. После тихого, спокойного Клыково Санкт-Эринбург казался Денису адом. Его бесил общий гул, пронзительные сигналы машин, скрежет тормозов, голоса людей. В его родном провинциальном городке по проезжей части спокойно разгуливали коровы, и это не смущало ни водителей, ни пешеходов. В Клыково, как правило, никто никуда не торопился. Здесь же все постоянно куда-то неслись.