Ледяной кокон смерти

Про его старые криминальные похождения вся деревня знает, хоть в открытую об этом никто не говорит. Лола уверена, что без его ведома в Белогорах вообще никогда и ничего не происходило. Если кто-то в самом деле прикончил колдуна тридцать лет назад, Куприянов точно должен об этом знать.

– Попробуем пообщаться с ним завтра, – сказал Денис, немного удивленный словоохотливостью Агаты. Кажется, она тоже немного оттаяла, как и он сейчас. – А что они делают на стройплощадке? На улице практически ночь.

– А им именно темнота и нужна.

– Старуха?! – Денис резко вскинул голову. – Тощая, бледная, седая, в огромных черных очках?

– Она самая, – подтвердила Агата. – Ты что, ее знаешь?

– Лично не знакомы. Но хотел бы я знать, что они там затевают!

– Нам туда дороги нет, иначе они бы пригласили нас с собой, – сказала Агата.

– Но что нам мешает понаблюдать за происходящим на расстоянии? Неужели тебе совсем не интересно?

– Не особо. Но и сидеть дома я тоже не хочу, особенно после случившегося. Спать как-то расхотелось.

– Тогда одеваемся. – Денис поднялся с пола, обернул полотенце вокруг пояса и рванул к лестнице. – Отправимся туда прямо сейчас. Глядишь, успеем к началу… что бы то ни было.

Агата проводила его удивленным взглядом. Затем усмехнулась и отправилась в свою комнату за теплой одеждой.

Глава 20

Ритуал на стройплощадке

Денис и Агата добрались до стройплощадки пешком. К счастью, сетчатые ворота оказались распахнуты настежь, и им не пришлось перелезать через высокую ограду. То, что они искали, было видно издалека. Центр строительной площадки тускло освещало несколько небольших прожекторов, больше свет нигде не горел. Чернокнижец и его спутница тихо пробрались между строительной техникой, подкрались поближе и спрятались за большим экскаватором.

На одной из самых широких площадок старого фундамента полным ходом шла подготовка к какой-то церемонии. Высокий детина в длинном черном пальто весьма искусно чертил в центре площадки странного вида пентаграмму. Денис и сам не сделал бы лучше.

Этого типа он видел на экране, когда Ипполит Германович общался с мадам Анаит. Его звали Дмитрием. Высокий, тощий, сильно сутулившийся при ходьбе, он напоминал дворецкого семейки Адамс из старого фильма.