Леди GUN

Вся команда влезла в вагон. Петелицын подошел попрощаться с Сумцовым.

Борис вместо напутствия сказал:

– Предупреди всех, чтоб следили за базаром, мало ли. Экстренная связь, как условились, через мента, разберешься на месте. И постарайся сделать все до выходных и без лишнего шума. Подрывника запускай только на крайняк. И не распыляйся. Разберись сначала. Помни главное – найти, кто реально воду мутит. Тогда и определишься с мишенью. Думаю, это будет московский варяг. Вали его тихо и быстро, до того, как он заляжет на дно.

Еще раз прошу – не мочи всех подряд. Наведайся к Цезарю, послушай, что он скажет. Я ему не верю, но на месте тебе будет виднее. Ну давай, ни пуха! – Борис подал ему руку.

– К черту! – ответил Петелицын и, распихав «зайцев» и «посылочников», сгрудившихся вокруг проводницы, запрыгнул на подножку…

– Спасибо, милая, ты такая красивая, – благодарил проводницу какой-то сутулый мужичок, передавая ей в руки небольшую бандероль. В Симферополе женщина подойдет, Пономарева фамилия.

Там на посылочке написано…

Девчушка поднялась в тамбур, довольная первой выручкой. Борис взглянул на мужичка со спины, на миг о чем-то задумался, но поезд тронулся, оборвав ниточку мелькнувшей мысли."

"«Дай бог, чтобы все было в порядке», – сказал он про себя, по-доброму пригрозив кулаком Петелицыну, который высунул свою круглую физиономию в окно. Затем, вдруг что-то вспомнив, он огляделся: мужичок исчез. Борис спустился в подземный переход. «Посылка… Да нет, не должно, засветки не было», – успокоил он себя.

Запрыгнув на заднее сиденье служебного джипа, он вздохнул с облегчением. Дело сделано, сделал дело – гуляй смело. В ресторан «Метро»! Он твердо решил напиться в стельку и поспать, чтобы не думать о Лене. Утро для хмельного забытья не самое подходящее время, но вчера весь день, да и ночь прошли в неотложных делах. Выбирать не приходится…

* * *В отличие от Бориса и желание, и возможность залить свое горе прошлой ночью были у теперь уже бывшего альфонса Родионовой Юрочки.

Ночью он подался в валютный дансинг отеля «Лыбидь» в надежде рассеять свои переживания в тумане дискотечного дыма и растворить неприятности в хрустальном бокале муската.

То, что случилось, сломало его. Его отшвырнули, как износившуюся подстилку, пренебрегли его красотой. Значит, он не умеет пользоваться тем, что даровала ему сама природа, не может себя подать, раз Родионова с ним так легко рассталась.