Леди GUN

На открытую конфронтацию с Россией не пойдет даже Турция, несмотря на взращенную на этой земле идею панисламизма. Я убежден, Абу, нельзя воевать с русской армией. Ты надеешься на исламистов? Ты же видел – у всех свои неразрешимые проблемы. Палестинцы не могут уладить противоречия: одни пошли на компромисс с евреями, другие изолированы в секторе Газа, у турков головная боль в Курдистане, иракцы еще не оправились от американских бомбежек, они не могут утихомирить своих курдов, в арабском мире разлад, афганцы убивают друг друга в борьбе за власть, Средняя Азия погрязла в гражданской войне.

Слишком влиятельны силы, не дающие обрести исламу былое могущество и величие. Нет, не настал еще час большой священной войны. Джихаду должна предшествовать закулисная теневая война, которая позволит набраться сил.

– Но ведь у тебя, уважаемый Акмулла, тоже нет согласия с вашим президентом и меджлисом, – провокационно вставил Хамзатов.

– Моя цель такова, что мне еще рано становиться публичным политиком, – ничуть не оскорбившись, изрек шейх.

 – Мой эмират уже существует, и тысячи мюридов принесли мне священную клятву верности «тоба». Мое государство с каждым годом крепнет и богатеет, и в конечном итоге теневой эмират разрастется настолько, что поглотит весь Татарстан. К тому времени Россия раздробится еще сильнее. И эта война практически бескровна. И ни в коем случае она не будет вестись на нашей территории. Вот в чем твоя главная ошибка…

– Время нас рассудит, – глядя на небо, произнес Абу, обронив четки.

Плохой знак: нить порвалась, и бусинки рассыпались по земле. Он молчал продолжительное время, затем примирительно заворковал: – Друг мой, по сути дела, мы посвятили наши жизни одному. Нет бога, кроме Аллаха, и Мухаммед его пророк. Хвала Всевышнему. Главное, что наши помыслы едины, а пути у всех разные. Так пусть же никакие расстояния не разъединят нас.

– Пять раз в день я буду молиться за тебя и твоих братьев, – прошептал Акмулла. – А пока я в силах помочь деньгами.

– Деньги – это самое легкое, в них недостатка нет, – сказал Абу.

Шейх почувствовал себя неловко, его наполненные искренним желанием помочь слова выглядели не слишком удачной попыткой дешево откупиться. Но Абу не держал обиды.

– Будем делать то, что каждый из нас считает нужным, каждый на своей родине, а результат у нас будет общий – свобода. Если бы ее можно было купить за деньги, мы бы это давно сделали, но столько денег еще не напечатали во всем мире.