Наследница Каменной пустоши

Когда к власти пришли демократы и все стали рьяно избавляться от «наследия коммунистического прошлого», тетушка перетащила ненужную библиотеке литературу к себе, заявив, что нельзя выкидывать бессмертное наследие великих вождей. Она любовно расставила толстые тома в алфавитном порядке и нередко почитывала их на досуге, но я до сих пор не могла понять, как в тетушке уживались любовь к коммунистическим идеалам и явная тяга к наживе и буржуазному шику.

– А чем тут еще заниматься? – воинственно набычился кошарик.

– И что читал? «Капитал»?

– Не только, – оскорбился Рич. – Я и русскую классику просматривал. Вот, намедни с Булгаковым познакомился. Хороший писатель. Замечательно пишет. И котов, опять же, уважает.

Рич хитро прищурился.

– Неужели? – усмехнулась я.

То-то фамильяр мне все время кого-то напоминает. Теперь понятно, откуда дровишки.

– Ладно, я иду умываться – и к Бергману, а ты как хочешь.

Я быстро привела себя в порядок, довольно улыбнулась собственному отражению и двинулась к выходу.

– Пешком иди, актер, – хмыкнула в ответ."

"– Что ж, мы не гордые, – задрал хвост кошарик. – Можем и на своих двоих. Вернее, на четырех.

Он демонстративно замолчал и потрусил за мной по коридору.

До синей гостевой дошли быстро. В комнатах постояльцев было тихо.

– Спят еще, – пренебрежительно заметил Рич. – Никакой сознательности.

– И пусть спят, время – шесть утра. Нечего им у меня под ногами путаться.

Я легонько постучала и, не дождавшись ответа, приоткрыла дверь в спальню Бергмана. Карл неподвижно лежал на постели. Седина на его висках выглядела грязно-желтой, сами виски запали, крупный нос заострился. Маленькая собачка, лежащая на груди у своего хозяина, настороженно приподняла морду и уставилась на меня печальными карими глазами.

– Голодный? – шепотом спросила я фамильяра.

Тот отрицательно покачал головой.

– А разговаривать ты умеешь?

Собачка снова мотнула головой.

– Куда уж ему? – пробормотал из-за моей спины Ричард. – Коли мозгами при рождении Сайгерон не наделил, считай – калека.

– Рич, уймись, – шикнула я на кота.

Ричард явственно хмыкнул, а шавка тихо заскулила. Бергман даже не шелохнулся. Я вгляделась в бледное лицо.